Страница 235 из 412
- Перерыв окончен! Всем вернуться к работе! Возвращаемся к работе! Встаём! Подъём!
Офицер забросил пограничника за плечи, словно мешок с сеном.
- Капитан Гидрадэон, что вы делаете? – Ужаснулся Оллентайн.
- Возвращайтесь к работе, старшина! Это приказ! Я отнесу нашего друга в госпиталь. Вы разве не понимаете, что будет, если припадок настигнет его во время боя?
- Да, милорд.
- Чего стоите? Приказ продолжать работу вас тоже касается!
- Есть!
Воздух вновь наполнился каторжной какофонией.
- Парень… Иллирхан. Ты в порядке? Идти можешь?
- Да, милорд капитан.
Лучник выглядел жалко.
- Помоги мне дотащить Элдануола в медпункт. Он только кажется худым, а на самом деле весит как отъевшийся кабан. Небеса и бездны, да не стой столбом и не пялься на меня так! Помогай! Понесём его на плаще. И убери с лица это выражение вселенской несправедливости. Сам виноват! Зачем заговорил об этом?
- Ваша доблесть, я не хочу умирать! Просто не верится, что мы выживем в этой безнадёжной борьбе.
- А теперь, раз, два, взяли! Отлично, понесли. Осторожно, смотри под ноги. «Мы» - это кто?
- Все мы, светлые эльфы Лландиона, милорд.
- Слушай сюда, щенок и заруби себе на носу! То, о чём думаем мы все – ты, я, наши братья по оружию, лорд-маршал, король – всё равно случится. Рано или поздно. Вопрос только в том, как. Сейчас – от палаша орка, завтра – когда, собирая яблоки в саду, ты упадёшь с лестницы и сломаешь себе шею, или, - что совершенно неминуемо, - от старости.
Но выбор всегда есть. И он очень важен, не только для тебя, но для всех нас: умереть жалким дрожащим трусом, или рыцарем-героем, до последней капли крови дравшимся с врагом. И этот выбор за тобой. Лично я предпочту пасть смертью храбрых, сражаясь на валу этого оврага, чем подохнуть от страха в какой-нибудь норе с тщетной надеждой, что меня там не достанут. Если нам суждено погибнуть, то мы погибнем так, что об этом и столетия спустя будут слагать легенды.
Да, и ещё. На всякий случай напомню, что Устав о воинской службе предусматривает смертную казнь за проявление трусости в бою. Но на практике к «заячим хвостам», как на нашем офицерском жаргоне называются солдатики такого сорта, применяется снисхождение. Им даётся второй шанс, возможность искупить вину кровью. Ты не бежал с поля боя перед лицом врага, но сеять панику в своей роте я не позволю. Один гнилой плод в корзине может испортить весь сбор. И я ни в коем случае не могу допустить это. Поэтому ты либо излечишься от гнили трусости в своём сердце, либо… либо я выброшу тебя из роты, так же, как звери избавляются от хилого негодного потомства.
- Куда, капитан Гидрадэон?
- В НЕБЫТИЕ! –
«Заячий хвост» споткнулся и едва не выронил своего обидчика, которого нёс на плаще за ноги.
- Спокойно, это шутка! На самом деле ты заслужил взыскание, так что пойдёшь в боевое охранение. Если струсишь - тебя повесят во-он на том засохшем вязе перед строем роты. И на этот раз я не шучу!
Рядовой Иллирхан осунулся и поник головой, его лицо посерело, а взгляд стал пустым и безжизненным, словно он заранее примерял на себя маску мертвеца.
***
- Отпусти… меня… немед..л-л…
Но лучший друг лишь сильнее прижал его голову затылком к своей груди, полностью, до удушения придавив лицо внутренней стороной сгиба локтя. От нехватки кислорода потемнело в глазах. Пространственное осязание подсказало, что кто-то держит его за ноги, и он висит над землёй в горизонтальном положении.
Он пытался дёргаться и выворачиваться, словно пойманная в сеть рыба, но напрасно.
Сознание отключилось, чтобы сразу вернуться.
Эрегинд стоял на том же самом месте, куда его оттащили Олли и Тэлс. Только вокруг не было никого.
Юноша испуганно обернулся, отчётливо осознавая нереальность происходящего. Кажется, всё также, по-прежнему. Он стоит на парапете из мёрзлого утрамбованного грунта, за земляным валом, насыпанным над оврагом, укреплённым брёвнами и припорошенным первым мелким снежком.
Вот только… Никого. Ничего. Ни звука. Ни колыхания ветерка. И холод совсем не ощущается.
А где все? Но, если они вдруг исчезли, то где весь инвентарь? Не придумав ничего лучше, Эрегинд сильно ущипнул себя за запястье и вскрикнул от острой боли.
- ЭТО НЕ СОН.
Юноше показалось, что он обмочился - настолько резко и неожиданно прозвучал холодный потусторонний голос.
- «Мама родная, альвы всемилостивые, Свет Всепобеждающий, нет, нет, умоляю, смилуйтесь, лучше даруйте быструю смерть»!
Он не смог совладать с паникой и запричитал, испугавшись, что демон из Элкирна достал его и здесь, в этих дебрях, и сейчас обратит в волколака, умертвие или просто сожрёт живьём.
- ОБЕРНИТЕСЬ ЖЕ НАКОНЕЦ! Я НЕ СМОГУ ПРИЧИНИТЬ ВАМ ВРЕДА, ДАЖЕ ЕСЛИ ЗАХОЧУ. Я ВАМ НЕ ВРАГ. ОБЕРНИТЕСЬ, УМОЛЯЮ!
Медленно и осторожно юноша обернулся на зов. Страх внезапно истаял, словно туман под утренним солнцем. По телу прокатилась покалывающая волна приятно расслабляющего тепла.
- Милорд, откройте глаза! Мне очень тяжело поддерживать иллюзию!
Эрегинд повиновался.
Фокус зрения явил высокий силуэт в плаще-епанче из переливчатого красного атласа. Лицо незнакомца скрывал низко надвинутый капюшон.
Взметнулся широкий рукав, открыв кисть руки с идеально белой кожей цвета слоновой кости. Каждый её палец был украшен самыми причудливыми кольцами и перстнями, Эрегинд только успел различить высверки матово-белого кристалла и странного, отливающего призрачно-бархатистой синевой металла, а ещё жуткие агатово-чёрные когти, тонкие и острые.
Незнакомец откинул капюшон, открыв лик - удивительно прекрасный, но красотой ужасной и смертоносной, словно бездонная пропасть, девятый вал или око бури.
Это был эльф. Но – тёмный, что отчётливо читалось в его облике. Несмотря на характерную для адептов тёмных искусств заносчивость и гордыню, он рухнул на колени и воздел длани в молящем жесте.