Страница 237 из 412
Стрелку казалось, что краешком сознания он слышит тихую жалобную песнь - немой плач погибающих деревьев. То, что они наделены душой и разумом, каждый лесной эльф знал с пелёнок.
Недавнее публичное унижение и вид горящего леса, который целенаправленно уничтожали, заставлял на многое взглянуть по-другому. Неужели нет силы во всём Лландионе, способной остановить этих подонков?
- «Да, наверное, прав был тот парень из Бафлорта, когда несколько раз заехал мне по морде»!
Ставить под сомнение противостояние с Тьмой так же абсурдно, как призывать высокую прибрежную скалу обвалиться под натиском штормовых волн, ведь вечно выдерживать их напор невозможно, рано или поздно придётся рухнуть в пучину вод. Также вспомнились наставления капитана, и из глубин духа стала подниматься волна безумной ярости, требующая утоления.
Орки должны заплатить за свои злодеяния. И они заплатят!
От внезапного прикосновения ладони Церсициала к своему плечу лучник так испугался, что едва не упал с ветки. Но, встретив округлившиеся от страха и удивления глаза боевого товарища, прижавшего палец к губам, и указывавшего куда-то в сторону.
Быстро повернув голову в указанную сторону, он вновь едва не потерял опору под ногами, разглядев странную процессию.
Справа в тумане виднелась длинная цепь тёмных силуэтов, перемежающихся юркими четвероногими тенями.
- «Мубсахи»!
Элементарный подсчёт вызвал настоящую панику. Восемь… Семнадцать… Двадцать девять… Тридцать… Два… Четыре… И тринадцать…нет, точнее, пятнадцать боевых псов.
Пограничники обменялись парой фраз на особом языке жестов, используемом эльфами на войне и охоте. Само собой, оставался только один вариант действий: со всех ног спешить к своим и предупредить о коварном манёвре врага!
И они побежали, вернее полетели, как это умеют делать только эльфы, перепрыгивая, словно белки-летяги, с ветки на ветку. До позиций роты было совсем недалеко, и именно паническая спешка погубила молодых неопытных бойцов.
В какой-то сотне шагов от цели они напоролись на засаду. Зазубренный арбалетный болт навылет пробил поясницу Церсициала. Падая вниз, пограничник невероятно громко кричал от страшной боли, но часовые на валу, судя по всему, были далеко, ведь никто не поднял тревогу. А ведь земляная насыпь была так близко, что виднелись факелы, горящие на высоких шестах вдоль всей её линии с промежутком в двадцать шагов.
Хмеравиосу повезло больше. Предназначенная ему стальная стрела всего на палец разминулась с его шеей. Колыхание воздуха коснулось лица, лёгкий свист резанул ухо. А затем раздался предсмертный крик падающего вниз напарника.
Лучник, к его немалому стыду, потерял хладнокровие и остановился, прильнув к стволу молодого ясеня и окрикнув погибающего товарища по имени. Недалеко раздался треск веток, шум возни и приглушённый рык.
Боль от осознания потери затмила рассудок. Вместе с желанием искупить проявленное вчера малодушие, она заполнила всё его естество, вызвав порыв кипучей ярости, которая, подобно лаве извергающегося вулкана, выплеснулась наружу страстным желанием отомстить ненавистным врагам.
Лучник отстегнул и выбросил лук и колчан со стрелами – теперь они совершенно бесполезны. Он твёрдо решил драться, а не убегать дрожащим зайцем. Рядовой спрыгнул вниз, совершив сальто в падении, и выхватил парные кинжалы-хоксхефы. Всего в нескольких шагах впереди чаща заканчивалась, уступая место открытому пространству, заполненному пнями от вырубленных для строительства укреплений деревьев.
И Хмеравиос сломя голову побежал на свет факелов. Но именно этого от него и ждал противник. Откуда-то сбоку, из-за куста орешника, на него набросилось нечто, зверем распростёршись в прыжке.
Враги кубарем покатились по земле, сцепившись в танце смерти. И вчерашний скептик-пацифист, категорически не желавший умирать, теперь не ощущал страха смерти.
Цель была слишком близка, братьев по оружию следует предупредить любой ценой! И он освободил дремавших до этого времени внутренних демонов.
Звериная свирепость орочьего разведчика явно спасовала перед испепеляющей ненавистью светлого эльфа, хотя он навалился на лучника сверху, намереваясь своим кинжалом-баселардом раскроить ему горло.
Как бы ни так!
Рядовой Иллирхан действовал неосознанно, словно в нём взыграла память крови, несущая бесчисленный опыт предыдущих поколений борцов со злом, который словно подсказал ему, как надо побеждать орков в рукопашной схватке.
Прижав пограничника к земле, враг схватил кинжал обеими руками, занеся немного вверх, чтобы повысить силу удара. В его мутно-янтарных глазах с покрасневшим белком мелькнул проблеск триумфа, они словно говорили: «тебе конец, остроухий кролик»!
Но всё сложилось с точностью наоборот. Один хоксхеф молниеносным тычком пронзил орку запястье левой руки. Не извлекая клинка из раны, стрелок протащил его дальше вниз, к локтю, вызвав сильное кровотечение.
Орк жалобно взвыл раненым волком, попытавшись свободной рукой нанести мощный удар по лицу эльфа. Но его снабжённый кастетом кулак нашёл лишь выставленное остриё кинжала, пробившее его до лучевой кости.
Малкоратец громко закричал от дикой боли, на долю мгновения потеряв концентрацию и волю к борьбе.
Хмеравиос не мог не воспользоваться столь благоприятным моментом. Левый кинжал, только что взрезавший плоть тыльной стороны предплечья чудовища, в неотразимом выпаде устремился вперёд и вверх, до самого черепа пронзив его голову сквозь незащищённое место между шеей и подбородком.
Супостат умолк и бездыханным трупом навалился вновь, на этот раз лишённой нитей кукловода безвольной марионеткой. Зная, что орки тоже не ходят в разведку поодиночке, пограничник быстро отбросил поверженного врага и рывком вскочил на ноги.
Ему вновь предстоял забег наперегонки со смертью. О том, чтобы затаиться, чтобы спасти свою жизнь, юный герой даже не подумал. Слишком многое было на кону.