Страница 229 из 412
В трёх сотнях шагов к северо-востоку полковой лекарь, среднего пошиба целитель, пару раз виденный командором в Академии, довольно неплохо сплёл паутину заклятия легилименции, заставив батальон новобранцев двигаться сквозь лес со сноровкой колонны рабочих муравьёв.
Командор сбросил покров невидимости, преобразив внешность нехитрой иллюзией фигуры в балахоне из серой мешковины с остроконечным колпаком, в которого чёрным пятном зиял непроглядный мрак. Конечно, можно поглядеть на «тёмного наследника», не снимая савана невидимости, но мракоборец не желал попусту растрачивать драгоценную ману - перелёт в эту глухомань отнял львиную долю запаса магической энергии. Левитация – один из самых сложных и энергоёмких магических трюков.
Эпсидамон осторожно «коснулся» переплетения нитей Силы, связавших сознания солдатиков в единый узел, которым за верёвочки помыкал невидимый кукловод, и приступил к поискам одного-единственного – того, кто по утверждению Тёмного Пророка, был призван продолжить дело Фелиорна Проклятого.
Калейдоскоп имён и лиц резко оборвался вспышкой необычной ауры, от которой на миг «ослепло» магическое зрение. «Помехи» напоминали беглое «мельтешение» множества солнечных зайчиков.
- «Демон забери, а это ещё что такое»?!
Эфирные токи стабилизировались, магическое зрение прояснилось.
- «Итак, посмотрим».
Вторжение в сознание рекрута оборвалось, даже не начавшись. Зародыш ментального портала взорвался фонтаном чёрно-серых теней. Грудь защемило смертным холодом, дыхание пресеклось.
- «Ничего себе»!
Не пытаясь восстановить прерванную ментальную связь, Эпсидамон решил отключить магическое зрение и вживую увидеть парня собственными глазами.
- «Небеса и бездны, а ведь он даже не подвергся заклятию легилименции. Как…»
Парень тоже увидел его. Их взгляды пересеклись на неразличимо краткий и при этом бесконечно долгий миг.
Впечатления, оставшиеся после немого общения с юным бафлортцем, которого Тёмный Друид объявил, ни много ни мало, грядущим Тёмным Лордом Мироздания, впоследствии на всю жизнь огненным клеймом врезались в память инквизитора.
- «Интересно, что об этом скажет Лорд-маг».
Силуэт в сером балахоне растворился в воздухе.
***
Гигантская полная луна напоминала магический шар, посыпанный звёздной пылью, изливающий на землю потоки зачарованного света.
А там, на редколесной равнине творилось форменное светопреставление. Крик, плач, стон, вой, хриплые рыки, бряцание оружия, топот сотен ног, скрипы колёс, треск огня высоких костров…
Картина напоминала Час Злосчастных Судеб, последний день мира в поверьях людских племён Лландиона. Во всяком случае, для ста одиннадцати людей он точно наставал прямо здесь и сейчас. И палачами страшного суда становились их безжалостные хозяева – орки.
Кольцо из восьми мёртвых дубов окружено по периметру восемью кострами, с оглушительным гулом и треском изрыгающих высокое буйное пламя. Между кольцами костров и мёртвых древ притаилось ещё одно – круг из девятнадцати фигур в разноцветных балахонах и остроконечных колпаках. Сквозь прорези масок проблёскивают бездушно-жестокие очи. Тринадцать колдунов облачены в серые балахоны, пять – в кроваво-красные, и один – в тёмно-фиолетовый.
Мёртвые дубы напоминают застывших в предсмертной агонии мертвецов с ветвями-руками, воздетыми вверх в тщетной мольбе о пощаде. К каждому стволу прибиты огромные деревянные колёса, на каждом – распятые скелеты в лохмотьях, с оскаленными в немом крике челюстями.
Аура проклятой рощи донельзя мрачна и зловеща. Боль, ужас и страх зверски умерщвлённых жертв буквально «кричал» отовсюду. Очень часто в звёздные лунные ночи их призраки неприкаянно бродили в окрестностях, своим шёпотом и стонами отпугивая живность и неосторожных путников.
- Грураннаацж ха-шуа льрорря шкагааз кьучфы дзтиб. - Низкий рокочущий голос принадлежал колдуну в фиолетовом.
Откуда-то из-под земли послышался надрывный стон, словно чернокнижник поднял из мёртвых зомби-великана, готового выбраться наружу. И действительно, земля зашаталась в лёгком землетрясении. Вибрирующая волна сотрясения прокатилась окрест, вызвав новый приступ воплей и причитаний у запуганной толпы людей, охраняемой бдительной стражей. Они не могли не чувствовать, какая им уготована участь – стать жертвой в кровавом ритуале чёрной магии.
Колдун в фиолетовом - очевидно, он был предводителем этой банды нечестивцев – обернулся к подчинённым.
- Могагухт Мобубадойр, неси чашу.
Тональность грубо рявкнувшего голоса была холодной и повелительной – это чудовище давно привыкло обращаться с окружающими как с неживыми предметами. Для пущей убедительности главарь прищёлкнул когтистыми серо-землистыми пальцами, толстыми и узловатыми, словно старые корни.
- Слушаю и повинуюсь, великий шаман.
Названный Мобубадойром, адепт в алом балахоне, поклонился и спешно покинул круг, тенью проскочив между ревущим пламенем соседних костров. Очень скоро он вернулся, осторожно удерживая на уровне груди неприметное на вид блюдо из шлифованного песчаника, украшенное резным узором волнистых линий, радиально расходящимся по краям чаши от грибовидной ножки.
Вместе с ним прибыли солдаты в кожаных доспехах и шлемах-масках с устрашающими гримасами, насильно тащившие бьющихся в истерике связанных жертв.
Контингент обречённых на заклание составляли юноши и девушки, только вышедшие из поры отрочества, а также мужчины и женщины зрелого возраста. Никто не хотел умирать, почти все плакали и причитали, тщетно умоляя злодеев сохранить им жизнь. Некоторые мужчины не проявляли чувств, смотря на всё с тупым равнодушием, другие ругались и рычали, постоянно пытаясь вырваться.
По большому счёту, рабы орков и на людей не были похожи - жалкие звероподобные дегенераты без воли, ума, сердца и духа, смысл существования которых сводился к выполнению грязной тяжёлой работы. Серо-землистая бледная кожа, грубые бесформенные лица, кое-как убранные грязные волосы, водянистые глазки, мощные длинные руки. Язык - искажённая вульгарная версия орочьего, обильно приправленная гортанными рыками. Грязные, грубые облачения представлены кожаными жилетами, мешковатыми робами из сукна и бесформенными шерстяными шапками. Лица большинства были шрамами и оспинами – следами перенесённых болезней и побоев.