Страница 224 из 412
Поражённый и восхищённый, Эрегинд напрочь забыл о только что пережитом кошмаре. Задрав голову и приоткрыв рот, он любовался этим шедевром эльфийских скульпторов, к счастью, быстро вспомнив, что в его распоряжении совсем мало времени.
Все заранее заготовленные слова будто выпали из головы. Юноша развёл сложенные в молитвенном жесте ладони и просто достал из-за пазухи выданный поутру медальон медальон - верный знак, что их вот-вот отправят на фронт.
В раскрытой ладони покоилась восьмигранная платиновая пластинка, на которой с обеих сторон тускло-жёлтой латунью были вытравлены рисунки и надписи. На лицевой стороне красовался руэнхалг с занесёнными парными мэохафонами, эмблема пограничных войск, окольцованный по кругу надписью:
«Эрегинд*Клорниэ*Элдануол»
На обороте – келеннаун на фоне дубового листка, вкруговую обрамлённый аббревиатурой подразделения:
«отр. «Нен»*17-я р.*6-й бат.*5-й п.»
Цепочка с медальоном вновь упокоилась на груди. Эрегинд подавленно вздохнул, не зная, что делать. Настрой горячо помолиться Велкарону окончательно пропал.
Но парень лучезарно улыбнулся и достал свой верный оберег - кусочек горного хрусталя, наполненный благословлённой росой, собранной в День Света, - прощальный подарок давно влюблённой в него красавицы.
Он принял его, осознав в тот момент, что сердце пробудилось взаимными чувствами. Что это было – сентиментальная ошибка, стечение обстоятельств или банальный приворот – неважно.
Теперь Эрегинд Элдануол точно знал, за кого готов отдать жизнь.
- На выход!
Из резко открывшейся двери высунулась разгневанная физиономия стража, изуродованная напускной важностью служебного рвения.
Юноша нежно прикоснулся губами к холодным граням хрусталя, на миг вызвав в памяти образ любимой, и бережно спрятал талисман у сердца.
***
- Р-Р-Р-ВА-А-УР-Р.
Эрегинд едва не подпрыгнул, услышав протяжный рык, и повернулся.
Вдоль обочины косолапо переваливался руэнхалг, принюхиваясь, рыча и фыркая. В его орехово-коричневых глазках светилось скорее любопытство, чем страх или боевой задор.
Рядом неспешно шёл его наездник – солдат в кожаных доспехах, крылатом шлеме и зелёном плаще, вооружённый фальшионом и маленьким круглым щитом с острым умбоном, позволявшим проводить колющие удары.
К огромному удивлению Эрегинда, на звере, не считая ремня на шее для седельных сумок, а также лука в налаче и колчана со стрелами, не было седла и упряжи.
Кавалерист похлопывал шерстистый бок грозной зверюги, что-то неразборчиво нашёптывая, видимо пытаясь успокоить животное. Росомаха огрызалась, скалила зубы и прядала ушами, но, в конце концов, остепенилась. Их товарищи были где-то далеко впереди, эта пара почему-то отстала и теперь спешила нагнать своё звено.
Сильный толчок в плечо вернул рыжего пограничника в реальность.
Обернувшись, он увидел обеспокоенное лицо шагавшего рядом справа Тэлса, безмолвно вопрошавшего: как ты, брат, наяву ли, с нами, или опять грезишь?
Эрегинд устало улыбнулся и кивнул, давая понять: всё в порядке.
Маршевая колонна 17-й роты 6-го батальона, циклопической змеёй растянувшись по тракту, выдвигалась на фронт, навстречу суровым боевым испытаниям. Солдаты шли маршевым шагом шеренгами по трое в полной боевой выкладке. Полк выдвигался на передовую не одновременно в полном составе, а отдельными ротами, при этом пикинёры и всадники руэнхалгов следовали обходными путями: первые – чтобы не задерживать пехоту и стрелков, а вторые, наоборот, могли уже к утру достигнуть Рощ Изеловры – именно там предстояло разыграться решающей битве кампании.
К огромной радости и облегчению проклятого эльфа, с момента, когда мрачный замок учебного лагеря скрылся из виду за верхушками деревьев, его покинуло мрачное тягостное самочувствие, словно чугунно-тяжёлый камень слёг с сердца.
Рассудок просветлел, настроение улучшилось.
- «Альвы всемилостивые, а ведь я иду на войну. Хотя, на самом-то деле, проклятая учебка, по сути, ничем не отличается от темницы. И обращались с нами, как с узниками.
Так о чём жалеть? Да, в бою я могу погибнуть. Зато на передовой я буду как никогда свободен.
Парадокс?
Ничего подобного: мой внутренний демон, с которым так тяжко уживаться, наконец-то насытит свою безмерную кровожадность. В боевой обстановке на фронте все равны, приказ будет дуализмом естественного выбора – убей или умри. Ведь третьего и так не дано: дезертирство карается по законам военного времени – позорной казнью.
А может, правы все эти… голоса, сущности, или кто они там, что я… э-э-э… как они меня называли…
Тёмный Принц? Тёмный Рыцарь? Нет, Тёмный Избранник, кажется.
И поэтому не я должен бояться орков, а они меня. Замечательно, если всё так и будет на самом деле».
Эрегинд внезапно обнаружил, что дыхание вырывается наружу облачками стылого пара.
Как-то незаметно сырая, ветреная и пасмурная погода сменилась свежим морозцем. Скрытое тёмными тучами небо просыпалось мириадами снежинок, быстро присыпавших лес, дорогу и марширующих по ней бойцов.
- «Зима пришла».
Хотя солдаты отправлялись в самое пекло кровавого горнила войны, они не могли не поддаться чарующему волшебству зимней сказки, так хорошо знакомому с детства.
Эрегинд вдохнул тягучий морозный воздух и закрыл глаза, продолжая предаваться тягостным раздумьям.
- «Что нас ждёт – одним альвам ведомо. Смерть? Слава? Триумф? Или рок неминуем? Скорее бы всё случилось! Ожидание смерти страшнее её самой».
На горизонте сплошной стеной к небу тянулись клубы чёрного дыма. Думэолот совсем рядом, в пределах видимости. Где-то там орки дотла выжигают Аргелином, священную обитель светлых эльфов Лландиона.
Остатки бравады как рукой сняло, в душу скользкими червями заструился смертный страх.
Мрак неумолимо наступал на владения перворожденных, колебал волю, смущал рассудок, запускал в сердце ледяные когти безумного ужаса.
Пытаясь развеять морок, эльф непроизвольно обернулся к побратимам – и встретил их непреклонные взгляды, обращённые навстречу.
- «О, Велкарон Звёздный Рыцарь, доблестных сердец покровитель, прости мне мою слабость. Как могу я страшиться Тьмы, если мои братья по оружию - эти храбрые парни, верные и неустрашимые»?