Страница 214 из 412
Пот едкими каплями стекал по лбу на брови и виски, продолжая путь по носу и щекам, капая с кончика носа и подбородка. Пар туманными клубами валил из широко раскрытого рта. От напряжения, казалось, трещали сухожилия, а глаза вываливались из орбит.
Эрегинд со свистом вдыхал и выдыхал сырой холодный воздух, доведённый до тихого бешенства объёмом нагрузки, заданной на этом занятии по силовой подготовке.
- Размеренно, размеренно ступаем!
Капитан Гидрадеон широко шагал по бровке небольшой прогалины в роще клёнов и каштанов, раскидывая носком сапога шуршащую под ногами опавшую листву. Справа от него параллельным курсом десяток солдат с обнажённым по пояс торсом, переступали по пням, держа на плечах за головой длинные шлифованные брёвна, выточенные из стволов молодых деревьев.
Широченные обрубки мощных стволов ясно напоминали, что на месте нынешней палестры некогда рос могучий сосновый бор.
- Медленно передвигайте конец жерди вперёд со стороны ноги, которой ступаете. Вот так, да, правильно. Нет, рядовой Лаудас, вы сейчас упадёте и переломаете себе все кости! Передвигайтесь пружинящим шагом, перед каждым слегка приседайте и сгибайте ногу в колене. Отлично, уже лучше. Лишней физической мощи в единоборствах с орками не бывает! Попомните мои слова в своё время! Вытягиваем, работаем. Левой, правой. Двигаемся плавно. Большинство из вас напоминает сломанных марионеток.
- «Живодёр поганый»!
Эрегинду казалось, что он не выдержит напряжения и переломится пополам, как тростинка.
Ещё бы! Кое-как наспех обтёсанная жердь из ствола молодой сосны весила добрых два смирта и до крови счёсывала кожу на плечах.
- «Специально мучают, изверги. С такой муштрой и орку рад будешь. Нет, я не сдамся и не сломаюсь, не дождётесь! Мой отец доблестно сражался с орками, и я не запятнаю его славы трусостью или малодушием»!
Слева и справа слышался скрежет зубов и рычащее дыхание собратьев по несчастью. Все переживали сходные ощущения.
Не считая бега по лесу со свинцовыми накладками на руках и ногах, а также игр в перебрасывание друг другу из рук в руки шлифованных каменных шаров, хождение по пням с брёвнами наперевес было лишь «цветочком».
«Ягодка» ждала впереди.
В начале второй утренней доли небосвода роту погрузили в повозки и отвезли в неизвестном направлении, как оказалось - на окраину Йортеманны. Встречающиеся на пути гражданские обыватели не проявляли к ним ни малейшего интереса, очевидно, пограничники регулярно появлялись в их маноре.
Колонна из десяти омнибусов остановилась в живописно-пасторальной местности: аккуратно убранное чистое поле скошенных злаков, подёрнутое пеленой пожухлой серости, маленький сад вдоль ручья и добротная каменная водяная мельница, неспешно проворачивающая свои лопасти в искусственно образованной запруде.
Вокруг – ни души. Только сырой холодный ветер сдувал последние листья с ветвей. Со всех сторон по горизонту, куда ни глянь, - полоса стоящих сплошной стеной деревьев, место для этого поля на опушке когда-то расчистили. Небо – клубящийся хмурым свинцом саван, в любой момент готовый разразиться плачем-дождём.
Без муштры и окриков не обошлось и на этот раз – как обычно, передвигались только маршевым строем. По расквашенному недавним дождём просёлку колонна миновала мельницу и, повернув налево, оказалась у ставка в котловане с крутыми обрывчатыми берегами.
Одновременно, без предварительных команд, офицеры достали из заплечных мешков мотки верёвок.
Первым десяти бойцам приказали раздеться до пояса.
Офицеры связали солдатам ноги и сомкнутые за поясом запястьями руки, для предотвращения нарушения кровоснабжения натяжение пут слегка ослабили.
Эрегинд оказался в числе первых жертв экзекуции.
- Подойти к краю берега! Это приказ!
Всё существо юноши сжалось в немом беспомощном крике, когда он догадался, что им уготовили командиры.
Слишком поздно: под ногами скользит сыпучим глинистым илом обрыв. Кажется, невысоко падать: каких-нибудь пять-шесть шагов до мутной болотно-зелёной воды к жабам и важно дефилирующим на её глади пёстрым уткам.
- Спрыгнуть вниз!
- «Будьте вы все прокляты! Ненавижу! Ненавижу! Не-е-е-е…».
Верёвка за спиной не успела даже натянуться, как он с размаху шлёпнулся в вонючую застоявшуюся воду. С громким кряканьем водоплавающие птицы разлетелись в стороны.
Испытание не было диковинкой: держаться на воде со связанными руками и ногами было древним способом закалки воинов. Вот только одно дело – слушать об этом, и совсем другое - испытать на собственной шкуре!
Эрегинд умел плавать, но случалось это слишком редко, чтобы появился навык проделывать это без помощи рук и ног.
Сначала эльф топором ушёл под воду, сразу вынырнул, отплёвываясь, отчаянно хватая воздух и извиваясь, словно угорь в рыболовном саке. Рядом в воду грохнулся сослуживец.
Вода заполнила рот, нос и уши, дышать стало практически невозможно. Медленно и неумолимо сознание стало ускользать в беспамятство.
Молодой боец свирепо зарычал бешеным зверем – и провалился в очередной приступ галлюцинаций.
Перед внутренним взором потрясающе живо и красочно расцвела картина недавнего загадочного происшествия: трепещущие ленточки-язычки волшебного пламени меж ладоней Бамбреаса Лютириата на фоне полыхающего закатного горизонта.
Юноша заглянул в искрящиеся раскалённым золотым песком радужки глаз под низко нависающей кромкой капюшона – и провалился в море бушующего пламени. В этот момент он почувствовал себя невесомой пылинкой, подхваченной огненной бурей, закрученной столбовым вихрем, окружившим его веретеновидным коконом.
Но сознание не растворилось в буйстве стихии; сфокусированный осязанием взор угодливо представил обзору верхнюю точку огненной темницы, где сплетались спиралью нити клубящегося пламени. От этой точки невозможно было отвести взгляд, словно он был гипнотическим магнитом. Постепенно точка сгустилась и образовала вертикальный зрачок, пламя взъярилось, обернувшись янтарной радужкой; раз-другой моргнуло чешуйчатое веко цвета красного золота.