Страница 208 из 412
Рама с грохотом отъехала в сторону. В коридор ворвалась свежесть сырой вечерей прохлады.
Эрегинд с наслаждением втянул воздух.
- Эрги, нет, умоляю…
Но глаза парня уже зашлись лихорадочным блеском. Из-под полы плаща показалась скалолазная кошка, явно самодельная, сделанная из пары старых подков, скреплённой продетыми сквозь её отверстия жестяной проволокой.
- Сорвёшься вниз – костей не соберём! Ты же грезишь воинскими подвигами. Опомнись, мы не дома!
Сорвиголова ловко размотал грязную потрёпанную верёвку, явно украденную на скотном дворе, и с места запрыгнул на подоконник, оказавшись по ту сторону оконного проёма.
- Эрегинд Клорниэ Элдануол! Немедленно вернись! Не вынуждай меня применять силу!
- Увидимся в Эйренна Дойрематум, папаша.
Молниеносно раскрученный четырёхпалый крюк рванул куда-то наверх, верёвка натянулась и задёргалась, в отдалении раздались приглушённые стук и скрежет.
- Нет! Назад!
Таэлнас щучкой бросился вперёд, намереваясь крепко обхватить голени экстремала, но лишь хватанул воздух, больно ударившись грудью о подоконник.
- Змеиный сын! А если часовые увидят?
Эрги уже был на полпути к крыше, как заправский альпинист раскачиваясь в воздухе и на излёте отскакивая от стены.
Тэлс перевесился наружу, выглядывая часовых, к счастью, не оказавшихся поблизости. Только вдали, на плацу у административной башни, в наползающих сумерках виднелись размытые силуэты караула.
- Рога и копыта, демонов выродок, тысяча бичей на твою шкуру!
Слишком поздно: смутьяна и след простыл. Перевалив капельник, он скрылся из вида.
***
Эрегинд сматывал верёвку, отмотанную от оси флюгера в виде сокола с расправленными крыльями, служившими указателями направления ветра.
Парень тихонько посмеивался под нос, тихонько напевая «кто в маноре король проделок – конечно я! Кто лучше всех играет в салочки и прятки – конечно я! А кто на маноре главный заводила – и снова я!».
Распецепив крюк, юноша выпрямился на краю конька и глянул вниз.
Далеко на западе, в вихрящихся кружевах облаков, алой кровью тлел краешек закатного солнца, последними пурпурными отблесками отгоняя наседающие полчища сумерек. Юноша невольно залюбовался роскошным видом, но его созерцание возвратило в душу непрестанную тоску, проторяя дорогу мрачным предчувствия.
- «Эх, быстрее бы в бой, там точно не будет скучно»!
Попрыгивая и размахивая руками, словно на разминке, он неспешно прогуливался по дорожке конька. Дойдя до середины крыши, внезапно осознал, что фигура у противоположного флюгера, первоначально принятая за декоративное изваяние, совсем не то, что кажется.
Даже в густых сумерках отчётливо виднелся тёмно-зелёный полевой плащ с накинутым капюшоном. Незнакомец сидел на краю конька спиной к Эрегинду.
- Ну, наконец-то! А я уже почти потерял надежду, что ты меня заметишь.
Этот голос он узнал бы из тысячи!
Бамбрэасу Лютириат - тот самый верзила из Вейдлима, всего на пару ударов сердца обыгравший его на командно-тактической игре.
Но в этот раз всё было не так. Этот голос не мог принадлежать смертному из плоти и крови, сквозя потусторонней тональностью, будто доносясь из глубокого колодца. Низкий и пронзительный, могучий и повелительный, он отозвался вибрирующей дрожьюгде-то глубоко внутри, от чего дыбом встали волоски по всему телу, а затылок сдавило глухой болью.
Но не это главное: даже на таком расстоянии от «вейдлимца» сквозило могучей Силой, чистой и незамутнённой, волной призрачного пламени обжигавшей душу Эрегинда.
Дикий ужас на один-единственный, неразличимо краткий миг охватил естество бафлортца, но он тут же овладел собой, в зародыше подавив слабость импульсом натренированной воли.
Недруг (а в этом Эрегинд в этот момент ни капли не сомневался!) гортанно расхохотался и рывком поднялся на ноги.
- Не на того напал, Медвежонок Амбри! И не таких видывали!
Эрегинд решил принять вызов.
- Жалкий неудачник! Весь полк смеётся над тобой! Ещё бы! Здоровенная стропила – а бестолковая! Ни стрелять, ни фехтовать не умеет! Да ты ещё и с пикой не управишься!
Бамбрэас из рук вон плохо показал себя на арене в день окончательных испытаний, из-за чего командование определило его в копьеносцы, с повышением до старшины в качестве «утешительного приза».
- А если я стал пикинёром умышленно? Например, чтобы спасти твою проклятую шкуру от верной гибели?
Он медленно и величаво обернулся. Парадный костюм и плащ и…
Альвы всемогущие, его глаза! Они пылали ослепительно-янтарным светом расплавленного золота!
В замешательстве Эрегинд отпрянул.
- Для меня большая честь познакомиться с тобой …, - далее он прошептал-прошипел нечто языке, совершенно непохожем на членораздельную речь.
Радужки его очей ярко полыхнули, будто наполнившись тлеющими искрами.
- Эоны лет я искал тебя по всему Мирозданию, обойдя бесчисленные мириады миров! Но знаки и знамения в итоге сошлись, и звёзды указали верный путь!
Тембр его голоса постепенно понижался, наполняясь угрозой.
- И вот ты передо мной собственной персоной, ТЁМНЫЙ НАСЛЕДНИК!!!
Эрегинд заледенел в ступоре беспросветного ужаса, и, будто кролик под взглядом удава, с широко распахнутыми глазами беспомощно уставился на медленно приближающегося сослуживца, явившего свою истинную сущность.
- «М-мама»!
Такого страха он не испытывал с Элкирна.
Псевдо-Бамбрэас согнул руки на уровни груди, близко сведя ладони.
Раскалённые очи запылали ярче, меж ладоней извивающимися червячками заструились тонкие полоски живого света, вскоре обратившиеся лентами-строками золотистых рун.
Затем между ладоней чародея расцвело пламенеющее солнце, раскинувшее извивающиеся щупальца-протуберанцы.