Страница 207 из 412
Всего в полку, не считая вспомогательных подразделений боевого обеспечения в лице инженеров и штабистов, насчитывалось две тысячи двести сорок три бойца и командира. Шесть батальонов по три роты. Роты состояли из семи отрядов по три звена. В каждом звене по четыре бойца и старшина. Также полку были приданы пять трёхзвенных отрядов пикинёров и три дозорно-патрульных звена наездников руэнхалгов.
Звенья копьеносцев – тактическая новинка, изобретение короля Делостриана Мильвеннола, практический смысл которой которых оставался загадкой даже для опытнейших офицеров: как использовать в лесу тяжёлую пехоту? Но приказ есть приказ. Отбирали в пикинёры рослых и сильных рекрутов, которые продемонстрировали слишком скромные успехи в стрельбе и фехтовании.
Руэнхалгами эльфы называли гигантских разумных росомах - вернейшими союзниками в войнах за Думэолот. Стоит подчеркнуть – именно союзниками, а не живыми орудиями войны. Росомахи и перворожденные всегда мирно сосуществовали в Аргелиноме, уважая обоюдное право владения лесными угодьями. Перворожденные относились к росомахам как к братьям - способность налаживать контакт практически с любыми видами флоры и фауны была у них в крови.
Их использовали как ездовых животных, сражавшихся как в паре с всадником, так и самостоятельно. В дозорно-патрульных звеньях служили только те немногие новобранцы, имеющие непосредственный опыт общения с благородными хищниками. Ими, конечно же, были вольные охотники из Коннормора - края холмистых пустошей на побережье Моря Айсбергов.
Знаменем полка стал дымчато-серый стяг, на котором лучник, мечник и разведчик плечом к плечу отбивались от наседающих со всех сторон мубсахов - огромных орочьих волкодавов.
***
В казармах царило праздничное настроение.
Взбудораженные возможностью в последний раз насладиться вкусом свободы, вчерашние мальчишки устроили форменный праздник непослушания. Кто-то играл в кости на деньги (за службу полагалось небольшое жалованье с еженедельной оплатой), другие устроили концерт – дурацкую какофонию на взятых откуда-то гуслях и свирелях, некоторые декламировали легкомысленные стихи, ходили на руках, в неумеренных количествах пили терновую наливку и даже устраивали потасовки, впрочем, быстро пресекавшиеся ответственными товарищами.
К огромной радости молодых бойцов, праздник посвящения в полноправные воители удался на славу.
Офицеры даже не пытались помешать этим вопиющим нарушениям устава. Мол, веселитесь, солдатики, очень скоро вы будете в полной нашей власти.
Спальни и коридоры казарм захватила волна отчаянных юношей, прощающихся с детством. Но на плацу царил образцовый порядок: часовые без предупреждения хватали дебоширов и на три доли небосвода упекали в карцер.
Не все утопали в безоблачной эйфории.
Эрегинд немой тенью стоял у окна в коридоре, поверх крепостных стен любуясь закатным горизонтом. Мрак тяжких дум сковал его лик, некогда рассеянно безмятежный, липово-зелёные глаза, всегда искрившиеся насмешливо-весёлыми искорками, заволокло тягучей паволокой печали.
- Эрги, не горюй. Всё будет хорошо.
Таэлнас ободряюще хлопнул по плечу.
- Не знаю, брат. Не знаю… Хотелось бы тебе поверить – да не верится.
Взгляд Эрегинда остался пустым и потерянным.
- Чего понапрасну грустить? Давай лучше праздновать. Что нам терять? Суждено погибнуть – ничего не попишешь, на всё воля альвов. А раз умирать – так с музыкой и выпивкой.
Тэлс достал из-под полы мундира склянку «Василиска», крепкого яблочно-грушевого ликёра с эссенциями шиповника и боярышника, и маленькую флейту-окарину.
Тягостный сумрак моментально развеяло, Эрегинд рассмеялся чисто и звонко, как в старые добрые времена.
- Выпей, полегчает.
Весельчак протянул товарищу шкалик, к которому сам успел основательно приложиться, и засвистел мелодию песни «Белоснежная дева, губы – маков цвет».
- Скажи мне, приятель, как тебе Замфирель Спеллонт? Знаешь, а она реально сохнет по тебе! Послушайся лучшего друга – скажи ей «да»! В былые времена жрицы брали себе любого понравившегося мужа, подчас и не одного. Без согласия, между прочим.
- Да ты приговорил полсклянки, обормот! Ещё бы, глазки то пьяненькие.
На эти несколько мгновений вернулся тот, прежний Эрегинд, весёлый, жизнерадостный и беззаботный.
- Иногда мне кажется, ты знаешь всё и даже больше. – Молвил он, пригубив вино.
Опьянённый взор Тэлса прояснился внезапным прозрением, нежная трель флейтыоборвалась на высокой ноте.
- Если уцелеем, сыграем роскошную двойную свадьбу.
- Так ты сделал это?! Умница, рядовой!!!
Тэлс едва не задушил его в объятиях.
- А когда? И почему ничего не сказал?
- Успокойся, гуляка.
Присмиревший Эрг отстранил друга.
- Помнишь, когда нас забирали? Она встретила меня в переулке перед площадью, рассказала о своих чувствах и подарила вот это.
Эрегинд показал другу хрустальный медальон.
- В тот миг мой мир перевернулся. Я влюбился, втрескался по уши. Она сказала, что будет ждать. Мечтаю написать ей письмо с признанием и получить ответ.
- Даже если это какой-то вид жреческой магии - соглашайся! И через сто лет не найдёшь невесту краше.
- Ещё бы!
- Я так рад за тебя! Это надо отметить!
- Отвали, пьянчуга. Ты же знаешь – я не жалую выпивку! А вот от старых добрых шалостей не откажусь.
- Что ты задумал? Я тебя знаю, ещё на всю ночь в карцер угодишь. Угомонись, пока не поздно!
- Поздно-поздно.
Хулиган уже отковыривал щеколду в стенке откоса окна, поддавшуюся без малейшего сопротивления. Верхняя и нижняя – тоже. Очевидно, кто-то уже открывал её недавно, возможно неоднократно.
Гордость Эрегинда была явно задета фактом присутствия в их роте ещё одного бесшабашного сумасброда. Насмешка с откровенным вызовом.