Страница 204 из 412
Целитель лишь хмыкнул и повёл бровью.
- Ознакомься с протоколом. Потом подпишешь.
Когда формальности были улажены, любезность и доброжелательность мага как ветром сдуло. Теперь штатный костоправ гарнизона взирал на бафлортца тяжёлым взглядом, выражение лица почерствело, в глубине очей залегли тени настороженной подозрительности.
- Милорд мастер, я преисполнен решимости защитить наш священный край от гнусных орков! Готов исполнить воинский долг, даже ценой жизни! Разве… разве у вас есть сомнения в искренности моих слов?
Радикальное изменение настроения мастера Гэастатона не на шутку встревожило Эрегинда.
- Возможно. - Тон голоса мага стал сухим и жёстким, губы сжались в тоненькую полоску.
Эрегинд почувствовал, что вновь теряет связь с реальностью, интерьер кабинета «поплыл», утонув в густом тумане.
- «Альвы всемогущие, Вентола-заступница, да прекратиться ли это когда-нибудь»?!
В душе возопил юноша, не желая терять связь с явью, вне которой его всегда подстерегали неописуемые кошмары.
Взор без остатка заполнило лицо мага, обратившись пугающей фарфоровой маской с глазами-изумрудами.
Очень сильно заболели глаза, но зажмурить их было невозможно, пресс ментальной магии давил стальными тисками.
Вскоре сознание провалилось в темноту, расцвеченную багровыми сполохами.
- «КТО ТЫ ТАКОЙ НА САМОМ ДЕЛЕ»?
Эрегинду начало казаться, что из его глаз медленно сочится кровь. В душе будто разверзлась бездна безумия, полная боли, отчаяния и смертной тоски.
Казалось, наступала смерть. Вся вселенная сжалась микроскопическим сгустком слепящей тьмы, а плоть, разум и душу будто выжгло в пепел и развеяло прахом по ветру.
- Возьми и съешь, полегчает.
Эрегинд пустыми глазами пялился на протянутую ладонь с очищенным кедровым орешком.
- Посмотри на меня.
Чародей щёлкнул пальцами.
Рекрут выдохнул и непонимающе вытаращил глаза.
- Вернись к свету.
Маг сжал кулак, а когда раскрыл, в нём горел язычок синего пламени. Ладонь сложилась в пригоршню, пламя заколыхалось и поднялось выше. Лекарь поднёс его к самому лицу страдальца и медленно провёл вдоль лица на уровне глаз, после чего резко выкрикнул, зычно и властно:
- ТАБУТЕЛАХХЭ!
Эрегинд не выдержал ментальной пытки и потерял сознание, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. Но едва с губ целителя сорвался последний звук, пришёл в себя, согнувшись в приступе удушающего кашля.
- О-ох. Что? Ой…
- Прошу, возьми.
Перед глазами замаячила ладонь с кедровым орешком.
- Что это?
- Лекарство.
Новобранец всё-таки принял подношение и тщательно разжевал. Внутренности заполнило приятное живительное тепло.
- Спасибо, милорд мастер.
- Не за что, ваша доблесть.
Маг вновь лучезарно улыбался, его угодливый голосок сочился мёдом, но в глубине мохово-зелёных радужин клубилось опустошение.
Эрегинд полностью пришёл в себя только в казарме.
Весь остаток дня бафлортца не покидало навязчивое ощущение, будто его умертвили медленной мучительной смертью, чтобы обратить неупокоенным кадавром.
***
Казарменная жизнь и палочная муштра превращали жизнь в невыносимую пытку. Армейская наука впитывалась с потом тренировок и вбивалась кровавыми побоями командирами-живодёрами.
Эрегинду приходилось особенно тяжко, его измученный рассудок вечно пребывал меж двух огней, на тончайшем лезвии ужасов реальности и кошмаров сновидений.
Единственным лучиком света в этом непроглядном мраке были воспоминания о Замфирель. Эрегинд постоянно мечтал написать весточку любимой, но отправлять письма домой до распределения по подразделениям запрещалось, вдобавок, строжайший распорядок нарядов и занятий не оставлял ни сонанты личного времени.
Подъём по команде, наряды по хозяйству, строевые занятия на плацу, марш-броски по лесу – и так день за днём по замкнутому кругу.
После «душевной беседы» у гарнизонного лекаря, Эрегинду приснился кошмар, в котором мастер Гэастатон превратился в вампира и набросился на него с явным намерением вонзить клыки в шею. В этот момент Эрегинд с жутким воплем пробудился в холодном поту. Разбуженные сослуживцы отнеслись без малейшего сочувствия к страдальцу и забросали всякой дрянью, вроде вонючих носков.
А однажды кошмар разразился наяву, когда их в полночь подняли по тревоге и три часа гоняли по лесу. Подобную экзекуцию офицеры позднее объяснили необходимостью заранее приобщить молодых бойцов к суровым фронтовым будням.
***
Ночью случился первый в этом году заморозок, ненадолго посеребрив инеем строения, землю и деревья. С утра лил проливной ледяной дождь – месяц ллиум, «золотой» в буквальном переводе с эльфийского, уступил место аугмилду, «ледяному дыханию». Аккурат день в день по календарю.
Трибуны стадиона боевых тренировок заполнены битком, как говориться, яблоку негде упасть. Оглушительный рёв чередуется с негодующим улюлюканьем, беспокойным гомоном, презрительным свистом, но лишь раз над ареной разразилась гробовая тишина: когда полковник Англиэсфей подал сигнал начать последнее боевое испытание.
Зычный глас бронзовых труб отдался щемящей резью в животе, даже смелейшие испытывали острую тревогу, как на выпускных экзаменах.
- Волнуешься?
- Не в этом дело. - Сухо ответил Эрегинд Тэлсу, массируя виски. – Проклятый костоправ! Две ночи ночи толком не спал, до сих пор плохо. Чтоб его орки на медленном огне зажарили!
- Пустое, главное, чтобы нас определили в один отряд. А ещё лучше – в звено.
Оллентайн, напротив, излучал гроссмейстерское спокойствие и непоколебимую самоуверенность.
- Какое?
- Конечно меченосцев!
Таэлнас разразился сардоническим смехом, тут же заглушённым восторженным рёвом зрителей: именно в этот момент мастер-мечник провёл великолепный пируэт, от которого новобранец выронил меч, потерял равновесие и неловко, как мешок с клубнями лоалу, грохнулся на песок.