Страница 198 из 412
Рассудок просветлел, настроение улучшилось.
- «Альвы всемилостивые, а ведь я иду на войну. Хотя, на самом-то деле, проклятая учебка, по сути, ничем не отличается от темницы. И обращались с нами, как с узниками.
Так о чём жалеть? Да, в бою я могу погибнуть. Зато на передовой я буду как никогда свободен.
Парадокс?
Ничего подобного: мой внутренний демон, с которым так тяжко уживаться, наконец-то насытит свою безмерную кровожадность. В боевой обстановке на фронте все равны, приказ будет дуализмом естественного выбора – убей или умри. Ведь третьего и так не дано: дезертирство карается по законам военного времени – позорной казнью.
А может, правы все эти… голоса, сущности, или кто они там, что я… э-э-э… как они меня называли…
Тёмный Принц? Тёмный Рыцарь? Нет, Тёмный Избранник, кажется.
И поэтому не я должен бояться орков, а они меня. Замечательно, если всё так и будет на самом деле».
Эрегинд внезапно обнаружил, что дыхание вырывается наружу облачками стылого пара.
Как-то незаметно сырая, ветреная и пасмурная погода сменилась свежим морозцем. Скрытое тёмными тучами небо просыпалось мириадами снежинок, быстро присыпавших лес, дорогу и марширующих по ней бойцов.
- «Зима пришла».
Хотя солдаты отправлялись в самое пекло кровавого горнила войны, они не могли не поддаться чарующему волшебству зимней сказки, так хорошо знакомому с детства.
Эрегинд вдохнул тягучий морозный воздух и закрыл глаза, продолжая предаваться тягостным раздумьям.
- «Что нас ждёт – одним альвам ведомо. Смерть? Слава? Триумф? Или рок неминуем? Скорее бы всё случилось! Ожидание смерти страшнее её самой».
На горизонте сплошной стеной к небу тянулись клубы чёрного дыма. Думэолот совсем рядом, в пределах видимости. Где-то там орки дотла выжигают Аргелином, священную обитель светлых эльфов Лландиона.
Остатки бравады как рукой сняло, в душу скользкими червями заструился смертный страх.
Мрак неумолимо наступал на владения перворожденных, колебал волю, смущал рассудок, запускал в сердце ледяные когти безумного ужаса.
Пытаясь развеять морок, эльф непроизвольно обернулся к побратимам – и встретил их непреклонные взгляды, обращённые навстречу.
- «О, Велкарон Звёздный Рыцарь, доблестных сердец покровитель, прости мне мою слабость. Как могу я страшиться Тьмы, если мои братья по оружию - эти храбрые парни, верные и неустрашимые»?
Дорожки засохших слёз неприятно сковывают кожу щёк. Покров апатии и безразличия тёмной тучей окутывает рассудок. Глухая боль и душераздирающая тоска камнем залегли на сердце.
Тряска и скрип колеса по мощёному тракту. Серый сумеречный свет и промозглое туманное марево.
- «О, альвы-сотворители, в чём наша вина? За какие грехи отцов и праотцев нам выпал этот жребий»?
Резкое оживление товарищей по несчастью вывело Эрегинда из оцепенения. Юноша выглянул наружу, посмотрев над дощатым бортом повозки.
Недолгий осенний день подходил к концу. Сильный дождь, перешедший ближе к полудню в ливень, наконец-то прекратился. Солнечный свет, затемнённый облачностью, увядал и иссякал, уступая место блёкло-серым сумеркам, сквозь которые прояснились очертания высокой башни, угрожающе озирающей окрестности оконцами бойниц.
- «Пристанище обречённых душ».
Ничего иного и в голову не пришло при виде высокой крепостной стены из бутового камня.
За зубцами на парапете неспешно прохаживались часовые с глефами.
Несмотря на расстояние, Эрегинд мог отчётливо разглядеть государственный герб на двустворчатых вратах, стрельчатый портал которых неумолимо приближался. Ведущие повозки колонны были совсем близко от врат цитадели. Протяжным низким гулом раздался звук сигнального рожка. Массивные, оббитые железными листами, створы из уплощённых брёвен раскрылись с надрывным скрипом.
В животе противным липким ядом растеклось чувство ноющей тревоги вместе с предчувствием неотвратимой беды.
Стража на стенах бросала по-волчьему свирепые взгляды, словно кортеж привёз не рекрутов, а делегацию орков для переговоров о перемирии, бывших всего лишь военной хитростью, чем-то вроде ложного отступления.
Эрегинд не выдержал столь сурового приёма и опустил глаза.
В следующий миг его омнибус пересёк проём врат и остановился в правой части просторного предбашенного двора, где солдаты с громкими криками и руганью выгоняли новобранцев из повозок.
Муштра начиналась незамедлительно. Молодых бойцов строили небольшими маршевыми колоннами и под командой хлёстко выкрикивавших приказы капитанов распределяли по казармам.
С повозки резко сдёрнули полог. Королевские стражи синхронно спрыгнули на землю.
- Наружу! Живо!
Капитан с пронзительно-злыми глазами в серо-зелёном плаще и дублете с вышитым на правой стороне груди золотым кулаком - знаком отличия своего звания, уже ждал их. Молча отдав честь коллегам из внутренних войск, офицер остервенело набросился на растерянных и перепуганных новобранцев, пока те неуклюже выбирались из повозки.
- Становиться по трое! Плечом к плечу! Пошевеливайтесь! Быстро! БЫСТРО-О!
Словно по мановению волшебной палочки в его руке появилась длинная чёрная трость.
- И зарубите себе на носу – любое неповиновение карается очень строго. ВСТАТЬ ПРЯМО! СОМКНУТЬ СТРОЙ! РАВНЕНИЕ НА ПРАВЫЙ ФЛАНГ! ШАГОМ МАРШ!
Рекруты нестройно двинулись было вперёд, успев сформировать некое подобие походного строевого порядка.
- ОТСТАВИТЬ!
Лицо пограничника исказилось гримасой гнева. В воздухе несколько раз просвистела «трость», раздались пронзительные вскрики первых жертв армейской муштры.
- «Всемилостивая Вентола, убереги нас».
Эрегинд в немом оцепенении наблюдал за экзекуцией и понял, что предмет, принятый им за декоративную трость, на самом деле - гибкая плетёная розга из тончайших полос чёрной лакированной кожи.