Страница 194 из 412
Оказавшись между молотом и наковальней, были полностью истреблены за несколько сонант.
Радости блестяще прошедших боевое крещение юношей не было предела. Мечники, лучники и разведчики бросились поздравлять друг друга и обниматься, издавая триумфальные вопли, словно оборотни в полнолуние.
Дремавшие подспудно в глубинах духа первобытные инстинкты, прикрытые тоненькой, образно выражаясь, «плёнкой» воспитания и культуры, выбрались наружу во всём неприкрытом безобразии. Пограничники разбрелись по полю боя собирать трофеи, буквально расчленяя трупы поверженных врагов, с мясом вырывая из челюстей жёлтые изогнутые клыки, вырезая из пальцев бритвенно-острые когти. Согласно «Уставу о воинской службе» военной коллегии, трупы противников полагалось сжигать, а оружие и доспехи собирать в качестве трофеев.
И эта до тошноты мерзкая, но строго обязательная процедура началась одновременно с кровавым мародёрством. Как говорится, одно другому не мешает.
Капрал Микмэорн оказал первую помощь рядовому Элегиону, перевязав разбитую голову, а лучники соорудили импровизированные носилки из плаща и веток.
- Салют героической пограничной страже!
Из тумана, скрывавшего устье близлежащего оврага, вылетел чёрный всадник на вороном жеребце. Резко натянув поводья, всадник осадил своего скакуна, отчего тот с громким ржанием встал на дыбы и загарцевал.
Едва оказавшись на земле, незнакомец откинул капюшон чёрного плаща.
Но и без этого бойцы по голосу безошибочно определили незнакомца.
Да, это был майор Прискиллас! Вот уж повезло, так повезло, ничего не скажешь!
- Отряд, внимание! Слушаем мою команду! Построение! ПОСТРОЕНИЕ!!!
Убедившись, что бойцы выстроены в идеальном порядке, капрал со всех ног бросился к комбату с боевым докладом.
Бладриан Прискиллас упивался зрелищем кровавой расправы. Его лик застыл слепком извращённого удовольствия. Кровожадный маньяк удовлетворённо выслушал произнесённый на одном дыхании доклад капрала, а затем медленно прогулялся по полю боя.
Комбат пребывал в полном восторге и не скрывал этого. Его стальной взор буквально излучал восхищение.
- Бойцы! От своего имени выражаю вам глубочайшую благодарность за превосходный уровень боевой и тактической подготовки на контрольных учениях. Я уверен, вы здорово развлеклись и получили море удовольствия от процесса…
Офицер сделал акцент на последнем слове. Эрегинд от услышанного поперхнулся, к горлу подступила тошнота.
- И я чувствую, нет – твёрдо знаю, что вы способны на большее. Согласны ли вы помочь своим братьям по оружию?
- Милорд майор Прискиллас, в боевом уставе категория «вы согласны» отсутствует. - Мгновенно отрапортовал капрал.
- Верно, мой храбрый капрал.
Майор просиял в улыбке. Выглядело это гримасой волка, настигающего добычу.
- Бросайте эту падаль, нас ждёт грандиозная резня.
- Милорд майор, у нас раненый.
- Где? А, не беда. Полевой лазарет недалеко.
Отряд двинулся на север перпендикулярно линии фронта, где бойцы оставили раненого товарища в полевом лазарете.
Майор повёл звено на север, и очень скоро победоносные товарищи Эрегинда оказались в самой гуще кровавой битвы, кипевшей на склонах глубокой лесистой балки.
Весь в чёрном, с саблей наперевес, майор Прискилас напоминал тёмного паладина, ведущего в бой легионы Зла. Там, где появлялся чёрный всадник и его отряд, идущая с переменным успехом битва превращалась в бойню. И он принимал в ней непосредственное участие, упиваясь кровавой расправой. Его мрачный каркающий хохот ещё долго эхом отражался в ушах участников кошмарного побоища.
Эрегинду казалось, что он полностью потерял себя, что всё в нём, что ещё оставалось от светлого эльфа, постепенно растворяется в ненасытной кровожадности проклятия демона из Элкирна. Время и пространство перестали играть какую-либо роль, остался только инстинкт убийцы. Кровь лилась рекой, но эльф не ощущал боли и усталости. Всё происходило как во сне, который видишь со стороны, даже будто кто-то другой держит в своих руках твой клинок. Происходящая бойня воспринималась танцем теней, отражённым в кривых зеркалах подсознания. Каждый раз, пронзая врага или лишая его головы или конечности, он внутренне содрогался от ужаса и отвращения.
Сколько это продолжалось, он не помнил. В память врезался только один-единственный эпизод, позже часто являвшийся ему в кошмарных снах.
Беспросветная ночь полыхала огнём высоких костров, сложенных из трупов. Деревья, кусты, земля, – всё забрызгано дымящейся кровью, посеребрённой инеем.
Он стоит в нескольких шагах у костра, заворожённо глядя на бушующее пламя. Вокруг – ни души, только огонь и заиндевевший ночной лес. Внезапно из-за костра выступила фигура в чёрном плаще с капюшоном и встала напротив, заслонив собой огонь.
В проёме капюшона кровавыми звёздами вспыхивают очи цвета красного вина с жёлтыми зрачками-звёздочками, одновременно в сознание ледяным туманом вползает шелестящий шёпот:
- Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ВЕРНУЛСЯ, ТЁМНЫЙ НАСЛЕДНИК.
Каждый раз именно в этот момент сновидение обрывалось, надолго сохраняя в душе шлейф смутного беспокойства.
***
Сегодня в Йортеманне был праздник. Отчего обычный будничный день, не отмеченный сакральным празднеством или памятной датой, вдруг разразился карнавальной вакханалией?
Сложно объяснить, но смертники, заливавшие страх перед небытием сливочным ликёром с солодкой, пытались заставить себя не думать о будущем.
Впереди - самое пекло думэолотского фронта. А проводы - последняя возможность насладиться маленькими радостями жизни. Скорее всего, в последний раз.
Рыночную площадь манора накрыл гигантский шатёр из красной парусины, подсвеченный изнутри огнями фонарей. Все три таверны Йортеманны бурлили вулканом бесшабашного разгула. Выпивка лилась рекой, самая изысканная закуска сыпалась как из рога изобилия, и весь этот аттракцион безудержной щедрости проходил за казённый счёт.