Страница 178 из 412
***
Казарменная жизнь и палочная муштра превращали жизнь в невыносимую пытку. Армейская наука впитывалась с потом тренировок и вбивалась кровавыми побоями командирами-живодёрами.
Эрегинду приходилось особенно тяжко, его измученный рассудок вечно пребывал меж двух огней, на тончайшем лезвии ужасов реальности и кошмаров сновидений.
Единственным лучиком света в этом непроглядном мраке были воспоминания о Замфирель. Эрегинд постоянно мечтал написать весточку любимой, но отправлять письма домой до распределения по подразделениям запрещалось, вдобавок, строжайший распорядок нарядов и занятий не оставлял ни сонанты личного времени.
Подъём по команде, наряды по хозяйству, строевые занятия на плацу, марш-броски по лесу – и так день за днём по замкнутому кругу.
После «душевной беседы» у гарнизонного лекаря, Эрегинду приснился кошмар, в котором мастер Гэастатон превратился в вампира и набросился на него с явным намерением вонзить клыки в шею. В этот момент Эрегинд с жутким воплем пробудился в холодном поту. Разбуженные сослуживцы отнеслись без малейшего сочувствия к страдальцу и забросали всякой дрянью, вроде вонючих носков.
А однажды кошмар разразился наяву, когда их в полночь подняли по тревоге и три часа гоняли по лесу. Подобную экзекуцию офицеры позднее объяснили необходимостью заранее приобщить молодых бойцов к суровым фронтовым будням.
***
Ночью случился первый в этом году заморозок, ненадолго посеребрив инеем строения, землю и деревья. С утра лил проливной ледяной дождь – месяц ллиум, «золотой» в буквальном переводе с эльфийского, уступил место аугмилду, «ледяному дыханию». Аккурат день в день по календарю.
Трибуны стадиона боевых тренировок заполнены битком, как говориться, яблоку негде упасть. Оглушительный рёв чередуется с негодующим улюлюканьем, беспокойным гомоном, презрительным свистом, но лишь раз над ареной разразилась гробовая тишина: когда полковник Англиэсфей подал сигнал начать последнее боевое испытание.
Зычный глас бронзовых труб отдался щемящей резью в животе, даже смелейшие испытывали острую тревогу, как на выпускных экзаменах.
- Волнуешься?
- Не в этом дело. - Сухо ответил Эрегинд Тэлсу, массируя виски. – Проклятый костоправ! Две ночи ночи толком не спал, до сих пор плохо. Чтоб его орки на медленном огне зажарили!
- Пустое, главное, чтобы нас определили в один отряд. А ещё лучше – в звено.
Оллентайн, напротив, излучал гроссмейстерское спокойствие и непоколебимую самоуверенность.
- Какое?
- Конечно меченосцев!
Таэлнас разразился сардоническим смехом, тут же заглушённым восторженным рёвом зрителей: именно в этот момент мастер-мечник провёл великолепный пируэт, от которого новобранец выронил меч, потерял равновесие и неловко, как мешок с клубнями лоалу, грохнулся на песок.
Время тянулось мучительно медленно, сплавившись скучной однообразной какофонией: гул, гомон, крики, стук скрещивающихся деревянных мечей и гулкие удары вонзающихся в мишени стрел.
Час испытания пробил для бафлортцев через три с половиной доли небосвода, когда трое стражей вместе с дюжиной других испытуемых конвоировали их на посыпанное песком ристалище.
Друзей тут же разделили: Тэлс и Олли отправили на растерзание мастеров меча, Эрегинда – к мишени.
Легенды о эльфах утверждают, что они рождаются с луком в руках и с молоком матери впитывают умение со ста шагов поразить мелкую монету. Нетрудно догадаться, что это не совсем так.
- Ты что, голову на подушке забыл? Быстрее! – Рявкнул грозного вида солдат, толкая Эрегинда к стойке-подставке с луком и стрелами.
- Бери сразу три! И не забудь надеть перчатки! Заруби себе на носу, растяпа: промажешь – побежишь за стрелой! И после стрельбы поставишь всё на место!
Эрегинд бросил холодный колючий взгляд на солдата с глефой наперевес, лицо которого застыло маской презрительного отвращения, словно он видел дохлую крысу, а не юного коллегу.
В душе вскипела обжигающаяся помесь злости и ярости, юный эльф едва сдержался, чтобы не всадить стрелу в высокомерную физиономию солдафона.
Нет, только не сейчас!
Резким усилием воли наполнив рассудок заполнила холодной ясностью, юноша глянул на мишень. Осязание обострилось, внимание прояснилось до кристальной чистоты. Юноша абстрагировался от окружающего хаоса и сосредоточился, сделав несколько ровных вдохов-выдохов.
Наложив стрелу на тетиву, стрелок-конкурсант поднял лук и оттянул тетиву до самого уха, так, что перья на хвостовике стрелы коснулись его щеки, а её наконечник полностью совпал с проекцией взгляда.
Цель представляла собой деревянный диск на треноге, с раскрашенными в разные цвета секторами и красным «яблочком» посередине.
Рекрут сделал глубокий вдох и сосредоточился на «яблочке», представив, что оно совсем рядом.
По правде говоря, Эрегинд слыл бездарным стрелком. Как и его отец. Вообще в семье превосходно стреляли только мать и сестра.
Единственным желанием юноши было ни разу не послать стрелу мимо цели.
Он спустил тетиву с резким выдохом. Закрутившись волчком, снаряд рванул к цели – и пролетел мимо: в последний момент предательски дрогнула рука.
Трибуны мимолётно разразились шквалом негодующего улюлюканья, сразу утонувшего в восторженных воплях, адресованных кому-то, с руками, растущими из нужного места.
Недоброжелательно настроенный солдат презрительно сплюнул, сидящий в пяти шагах за спиной писарь, протоколирующий результаты испытаний, раздражённо то ли фыркнул, то ли хмыкнул.
- «Разорви меня волколак, какого демона!»
В висках гулко стучала кровь, когда он бежал за стрелой, застрявшей в заградительной сетке за мишенью.
- «Нет, нельзя так публично позориться! Возьми себя в руки».