Страница 172 из 412
Дорожки засохших слёз неприятно сковывают кожу щёк. Покров апатии и безразличия тёмной тучей окутывает рассудок. Глухая боль и душераздирающая тоска камнем залегли на сердце.
Тряска и скрип колеса по мощёному тракту. Серый сумеречный свет и промозглое туманное марево.
- «О, альвы-сотворители, в чём наша вина? За какие грехи отцов и праотцев нам выпал этот жребий»?
Резкое оживление товарищей по несчастью вывело Эрегинда из оцепенения. Юноша выглянул наружу, посмотрев над дощатым бортом повозки.
Недолгий осенний день подходил к концу. Сильный дождь, перешедший ближе к полудню в ливень, наконец-то прекратился. Солнечный свет, затемнённый облачностью, увядал и иссякал, уступая место блёкло-серым сумеркам, сквозь которые прояснились очертания высокой башни, угрожающе озирающей окрестности оконцами бойниц.
- «Пристанище обречённых душ».
Ничего иного и в голову не пришло при виде высокой крепостной стены из бутового камня.
За зубцами на парапете неспешно прохаживались часовые с глефами.
Несмотря на расстояние, Эрегинд мог отчётливо разглядеть государственный герб на двустворчатых вратах, стрельчатый портал которых неумолимо приближался. Ведущие повозки колонны были совсем близко от врат цитадели. Протяжным низким гулом раздался звук сигнального рожка. Массивные, оббитые железными листами, створы из уплощённых брёвен раскрылись с надрывным скрипом.
В животе противным липким ядом растеклось чувство ноющей тревоги вместе с предчувствием неотвратимой беды.
Стража на стенах бросала по-волчьему свирепые взгляды, словно кортеж привёз не рекрутов, а делегацию орков для переговоров о перемирии, бывших всего лишь военной хитростью, чем-то вроде ложного отступления.
Эрегинд не выдержал столь сурового приёма и опустил глаза.
В следующий миг его омнибус пересёк проём врат и остановился в правой части просторного предбашенного двора, где солдаты с громкими криками и руганью выгоняли новобранцев из повозок.
Муштра начиналась незамедлительно. Молодых бойцов строили небольшими маршевыми колоннами и под командой хлёстко выкрикивавших приказы капитанов распределяли по казармам.
С повозки резко сдёрнули полог. Королевские стражи синхронно спрыгнули на землю.
- Наружу! Живо!
Капитан с пронзительно-злыми глазами в серо-зелёном плаще и дублете с вышитым на правой стороне груди золотым кулаком - знаком отличия своего звания, уже ждал их. Молча отдав честь коллегам из внутренних войск, офицер остервенело набросился на растерянных и перепуганных новобранцев, пока те неуклюже выбирались из повозки.
- Становиться по трое! Плечом к плечу! Пошевеливайтесь! Быстро! БЫСТРО-О!
Словно по мановению волшебной палочки в его руке появилась длинная чёрная трость.
- И зарубите себе на носу – любое неповиновение карается очень строго. ВСТАТЬ ПРЯМО! СОМКНУТЬ СТРОЙ! РАВНЕНИЕ НА ПРАВЫЙ ФЛАНГ! ШАГОМ МАРШ!
Рекруты нестройно двинулись было вперёд, успев сформировать некое подобие походного строевого порядка.
- ОТСТАВИТЬ!
Лицо пограничника исказилось гримасой гнева. В воздухе несколько раз просвистела «трость», раздались пронзительные вскрики первых жертв армейской муштры.
- «Всемилостивая Вентола, убереги нас».
Эрегинд в немом оцепенении наблюдал за экзекуцией и понял, что предмет, принятый им за декоративную трость, на самом деле - гибкая плетёная розга из тончайших полос чёрной лакированной кожи.
Но парню повезло – он оказался в среднем ряду и не почувствовал её обжигающего касания на собственной шкуре.
- Выше подбородки! Плотнее встать плечом к плечу! Вы должны чувствовать локоть товарища! Ступать с левой ноги! Соблюдать шаговый интервал! Вы выглядите как толпа девчонок, ждущих приглашения на танец! Расправить плечи! Выполнять приказ!
Вновь свистнула розга, крепко огрев по спине темноволосого худощавого юношу, который едва устоял на ногах. Он стоял в двух шеренгах впереди.
- «Олли».
Внезапное узнавание жениха сестры вызвало острый приступ душевной боли.
- Никчёмные маменькины сынки! Я выбью из вас любые проявления слабости, трусости, нерасторопности и своеволия! Даже если придётся начисто содрать кожу с ваших изнеженных хребтов! Ваше призвание – стать героями, которые лягут костьми, но не отдадут оркам родной лес. Выбора у вас нет – проявление трусости в бою – тягчайшее преступление, приравненное к государственной измене. Уличённые в ней будут публично казнены перед строем своего подразделения. Начисто забудьте о жизни до мобилизации, про родичей и подруг. Отныне ваш дом - казарма, клинок - любимая девушка, а командир роты - родной отец. Война станет вашей новой жизнью, поглотив всё остальное без остатка, а она, как известно, не ведает жалости и сострадания. Но сначала вам предстоит стать солдатами, освоив тактическую науку и боевые искусства. Именно для этого вы и оказались в учебном лагере резервного батальона Корпуса пограничной стражи. А теперь слушаем и выполняем мою команду: ВПЕРЁД ШАГОМ МАРШ!
Новоиспечённые солдаты, пройдя своеобразное «крещение» розгами, сформировали на удивление стройную колонну.
- Быстрее! Держать строй! Двигаться синхронно! СИНХРОННО! Вот так, сохраняем темп! Носок – пята, носок – пята, носок – пята, вперёд, за мной!
Капитан лично возглавил строй новобранцев, демонстрируя идеально поставленный походный вариант строевого маршевого шага.
Учебный лагерь представлял собой небольшой замок, обнесённый крепостной стеной и с башней-донжоном над единственными вратами, за которыми располагались конюшни, кузницы и мастерские. Центральную часть территории занимал просторный, мощёный брусчаткой плац, над которым возвышалась пятиэтажная башня, в которой располагались учебные аудитории, кабинеты администрации и святилище Велкарона. На её крыше за зубчатым парапетом была оборудована площадка для катапульты, само орудие круглосуточно находилось в полной боевой готовности под охраной часового. К башне флигелем примыкал лазарет. Напротив стояли казармы - длинные трёхэтажные постройки из серого бута. Для компактности застройки их разместили в два ряда по пять зданий, боковым фасадом параллельно стенам.