Страница 41 из 99
– Официально ты заработала жалкий МРОТ, – напомнила Марина трудовой договор. – Иди, он сейчас на кухне, чаи гоняет. Прикинься овцой, извинись, покайся, прояви готовность… поняла к чему?
– Поняла, – Эля скрипнула зубами. Господи, почему она не стокилограммовая, страшная, как смертный грех, тётка? Неужели, ко всем её несчастьям, необходимо было дать симпатичное лицо и ладную фигуру?
– О, Эллочка, – Дима имени её не запомнил, что не помешало его планам вставить вялого в рот «Эллочки». – Слышал, с тобой произошло недоразумение? – Мужчина обхватил ладонью плечо, ещё ноющее от других прикосновений, толстыми, короткими пальцами. Эля погасила в себе желание вывернуться.
– Да, – она виновато опустила голову, шаря взглядом по полу и остроносым, несуразным ботинкам мужчины.
– Мы ведь можем всё исправить, – скрипучий елейный голос рядом с ухом породил миллионы противных мурашек по телу.
Ей нужны эти деньги. Честно заработанные деньги. Необходимы Серафиме! Она потерпит, ничего страшного. Просто мужчина, не чёрт из преисподней. Похотливый мужик с нехитрыми желаниями.
– Хотелось бы, – пробурчала Эля.
– Вот и хорошо, вот и хорошо. Ты ведь на Калинина двадцать три живёшь?
– Да, – Эля проглотила горечь.
– К двум часам я подъеду. Сходим в приличное место, посидим, отдохнём, поговорим, что можно сделать. Очень неприятная ситуация, очень. Иди пока. Готовься.
– Ладно, – она подхватила пакет с вещами и поспешила на выход.
«Готовься». Отлично… Чего же не подготовиться? Что ему нужно? Гладко выбрито, влажно? Престарелый сластолюбец, противный, мерзкий, толстый гад!
Договорилась с Музой, что та заберёт Серафиму из садика. На всякий случай и о ночи договорилась, мало ли. Соседка довольно улыбнулась, говоря, что давно пора, нечего такой красоте дома засиживаться, пообещала присмотреть за девочкой. Если надо – и в садик с утра отведёт. Мол, отдыхай, молодая, когда ещё.
Дима оказался пунктуальным. Ровно в два часа дня Эля уселась на эргономичное переднее сидение просторного салона Ауди. О том, что это именно Ауди, а сидение эргономичное, сообщил Дима. Можно подумать, ей интересно.
К семи часам уже изрядно пьяный Дима, несмотря на то, что собирался ехать домой за рулём – «У меня всё схвачено, куколка», – бесцеремонно хватал Элю за колени, пытаясь раздвинуть ноги прямо за столом дорогого ресторана кавказской кухни.
– На тебе чулочки, куколка? – лепетал он пухлыми губами, в потёках масла из чебуреков. – У тебя гладенькая кисонька? – лез он, не переставая, пока Эля отталкивала потные ладони, всеми силами оттягивая момент. Он схватил её руки и прижал к своей ширинке. Эля нащупала мягкое, невразумительное «нечто».
– Помни, потискай хорошенечко, – лепетали масленые губы, пока Эля мяла, глядя в потолок.
Ей нужны деньги, её честно заработанные деньги! Не так и унизительно, если подумать… Не так уж и хотелось реветь, а то и вздёрнуться на крепко держащейся люстре в центре зала. Не заревёт и петлю на шею не накинет. Помнёт, получит свои деньги и свалит в туман, прихватив Серафиму. Первым же поездом уедут в Архангельск, перекантуются пока у приятельницы, а потом, может, в Мурманск, а может, в Воронеж… куда угодно, подальше от этого южного города и Файзулина.
– Всё, поехали ко мне, – отдал приказ Дима, оттягивать неизбежное стало невозможно.
– Дима, ты пьяный, – запричитала Эля. Она действительно боялась садиться с пьяным в машину. К тому же жил мужчина в посёлке за городом. Горные серпантины – не для пьяных водителей, да ещё ливень, шторм, ничего не видно.
– Не бойся, всё схвачено, куколка, – он пьяно растянулся в улыбке. – Я буду везти, как грёбаный Джеймс Бонд, а ты мне приятно сделаешь. Я – Джемс Бонд! – недоделанный суперагент начал кривляться, пару раз подпрыгнул, взмахнул руками, якобы выставляя перед собой пистолет, подёргал себя у ширинки и толкнул Элю в салон автомобиля.
– Нет! – заявила девушка.
– Мы договорились, куколка.
– Не в машине, на ходу, – отрезала Эля. – У меня ребёнок!
– Какая строгая! – фыркнул Дима. – Поиграем в учительницу и ученика.
«Господи, боже мой, этого ещё не хватало, а что не в госпожу?» – Эля отчаянно трусила, когда Ауди неслась по пустынным улицам города. Всех загнал домой шторм, густой туман с моря и чёрные, будто фантазийные облака в стороне гор. Хорошо, что Серафима уже дома. Звонила Муза, сказала, в садике попросили забрать раньше, она, конечно, забрала.
– Музычку, давай включим музычку, – мурлыкал Дима, хаотично тыкая кнопки магнитолы.
– Стой, – Эля хлопнула Диму по руке, он ошарашенно посмотрел на нахалку. – Слушай!
«Жители улиц Симонова, Сорок лет Октябрьской революции, Калинина полностью эвакуированы. По неуточнённым данным погиб один человек, пятнадцать считаются пропавшими без вести. Ущерб, причинённый селем, по предварительным подсчётам…»
– Поворачивай, – завизжала Эля. – Поворачивай, я сказала!
– Ты охамела? – толстое лицо Димы вытянулось в недоумении.
– Не слышал? Сель сошёл на Калинина, жителей эвакуировали! У меня там ребёнок!
– О! – мужчина мгновенно подобрался, глянул в боковое зеркало, развернулся поперёк трассы и рванул в сторону города, напрямую в район улицы Калинина.
Телефон Музы был «выключен или вне зоны действия сети», никто из немногочисленных соседей, с которыми общалась Эля, тоже не выходил на связь. У Серафимы телефона ещё не было. Некоторым ровесникам дочки родители уже покупали средства связи, но Эле было не до подобных капризов, сейчас она жалела об этом.
Район был оцеплен, машины ГИБДД, скорые, полиция, военные… Эля не понимала ничего – куда бежать, где искать дочку, что происходит. Ею овладела паника, самая настоящая, безысходная.
– Слушай, – промямлил Дима, глядя на мигающие огни спецтранспорта. – Я, пожалуй, поеду, – ему было неудобно бросать отчаявшуюся девушку, но попасться пьяным за рулём было бы ещё более неудобно.
– Хорошо, спасибо, что довёз, – искренне поблагодарила Эля и выскочила из машины навстречу полицейскому, захлёбываясь в словах и слезах.
– Семнадцатая школа, – в который раз повторил молодой парень в форме. – Семнадцатая, там всё узнаете.
– А девочка? Маленькая девочка, была маленькая девочка?! – Эля схватила полицейского за рукав и нещадно тянула на себя.
– Женщина, ещё раз. Информация в семнадцатой школе. Если девочку никто из родственников не забрал – она там. Семнадцатая школа.
– Где это? – наконец, стала приходить в себя девушка. Семнадцатая школа. Школа. Семнадцатая. Если девочку не забрали родственники – она там. Там. В семнадцатой школе.
– Турбина, двадцать три.
– А где это?
– Фу-у-у… – полицейский вздохнул. – Коля, Колян, иди сюда! Отведи дамочку в семнадцатую, покажи её МЧСникам, – он взмахнул рукой, показывая, что дамочка явно не в себе, было бы неплохо, чтобы с ней поработали психологи МЧС или хотя бы вкололи лошадиную дозу успокоительного.
Эля не обратила на жест никакого внимания, впилась глазами в Колю, а потом бежала за ним по грязи, пару раз споткнулась, промокла насквозь под ледяным дождём. Она не чувствовала ничего. Ни холода, ни сырой одежды, ни разорванных чулок, ни потёкшей туши, ни времени.
Только протиснувшись в физкультурный зал, увидев на одной из раскладушек рыжеватую макушку Серафимы, спокойно смотрящей в чей-то телефон, девушка успокоилась. Самое главное – её ребёнок в безопасности.
У неё остались только документы на себя и Серафиму – сразу после Димы она планировала рвануть на вокзал за билетами, – и деньги, которых хватит на один обед в столовой и проезд на маршрутке. Остальное дома… если этот дом ещё существует. Сель снёс подчистую несколько домов именно по той стороне, где находился старый, покосившийся, деревянный домишко, снимаемый Элей.