Страница 61 из 116
Он покачал головой отрицательно.
- Не могу, - выдавил сквозь зубы. Мне стало его прямо жалко – какой бы он ни был сильный, а всё же я не пушинка. – Ты зачем зацепила его?
И так глянул зло, будто это я Хараевскому нос сломала, а не он мне.
- Так было нужно, - я скептически хмыкнула и попыталась улыбнуться. Всё же здесь лекари отлично владеют исцеляющей магией – у меня ничего не болело. Здорово!
- Нет, слушай, ты же не понесёшь меня прямо в общежитие? – озаботилась я, представиви, как мы торжественно продефилируем по лестницам и коридорам, и как нас будут рассматривать все барышни, что толкутся вечерами в коридорах.
- Почему нет? – спросил он так же сквозь зубы.
- Стой! Остановись, я сказала! – я стала вырываться, и Зиаду пришлось поставить меня на ноги.
- Ну держись! – он стоял напротив, бережно придерживая меня за плечи, и смотрел мне в глаза. И опять не сияла на его лице ямочка от улыбки, а взгляд был такой серьёзный и немного тревожный.
- Держусь, - и я опять попыталась улыбнуться непослушными губами. Странные ощущения были не только на лице, но и во всём теле – легкость, какое-то парение и голова немножечко кружилась.
Зиад обхватил меня ладонями за лицо, и я едва различила, что его руки теплые, но то, что он бережно меня держит, поняла легко.
- Радость моя, не смей, слышишь, не смей больше вступать в поединки с Хараевским!
Легкость в теле и голове запузырилась весельем, и я выдала хихикая:
- Боишься за него? Думаешь, я его прикончу когда-нибудь?
- Радость моя, я за тебя боюсь. Я очень-очень испугался. Не делай так больше.
И он бережно и очень осторожно поцеловал меня в нос. Пузырьки веселья превратились в малюсенькие вспышки – недоумение.
- Эй, парень, что ты делаешь?
А он уже покрывал моё лицо поцелуями, лёгкими, нежными, будто бы прикосновения птичьего пёрышка. Потом обнял, прижал к себе на мгновенье и снова отстранился, заглядывая в глаза. И так мне стало хорошо, тепло, надёжно, будто снова мама обняла меня, защищая от всего плохого, что есть в мире. И теплый пушистый комок радости зашевелился в груди, а в глазах стало горячо и щекотно.
- Тебе не больно? – спросил он тихонько.
Я покачала головой:
- Нет, - мне опять хотелось улыбаться, и даже губы на этот раз послушались меня.
- Тебя нужно уложить в постель, - сказал Зиад, снова обнимая ладонями моё лицо и внимательно всматриваясь в глаза.
Я сразу нахмурилась:
- Только на руки меня не брать!
И засмеялась. Всё казалось таким странным: весёлым и нелепым одновременно. Он тоже улыбнулся.
- А как же тебя донести до твоей постели?
Я рассмеялась, представив, как Зиад будет загружать меня на мою третью полку.
- О, я знаю, - и подняла правый указательный палец вверх. – Это же простая детская магия!
Я повертела головой, с сожалением освободив от его ладоней лицо. Ага, мы стояли в коридоре корпуса Эффе, под лестницей.
- О, как раз отлично! Держи меня за руку, - протянула ему одну кисть и присела у стены. Меня качнуло, но Зиад не дал мне упасть, удержал. А я тихо бормотала детскую считалочку: «Дверь, открой нам путь в стене, это очень нужно мне!» и пальцем рисовала невысокий проход прямо по синей краске, точно как тогда, когда я сбежала из-под носа отцовских псов и гардов бенестарийского королевского замка.
Дверца, деревянная, низенькая, через такую едва можно было протиснуться, скрючившись, проявилась и, скрипнув крупными петлями, приоткрылась. Я обернулась на удивленного Зиада и потянула его за руку. Неловко, боком, ввалилась в коридор. Хоть он и был пустой, но это явно был коридор общежития, и я растерялась – я никогда здесь не бывала раньше. Зато Зиад, вылезший из меленького прохода следом за мной, огляделся и довольно улыбнулся.
- Радость моя, ты мне обязательно расскажешь, как это работает, поняла? – и он с улыбкой посмотрел на меня. – Но позже, а теперь скорее со мной.
И уже он потянул меня за руку, распахивая ближайшую дверь. Я и сообразить ничего не успела, как оказалась внутри темного, даже по сравнению с полутёмным коридором, помещения.
- Где мы? – я спросила тихо, боясь потревожить того, к кому мы так невежливо валились.
- У меня, - также тихо ответил Зиад, которого я не видела. Не видела, но очень даже ощущала – он снова взял в ладони моё лицо, и я почувствовала его. Кажется, ко мне вернулась чувствительность. – Мы у меня, и я сейчас же уложу тебя в постель.
И прижал меня стене, снова покрывая поцелуями моё лицо. Лёгкими, нежными, будто касания бабочки, и такими теплыми, что мне хотелось плакать. Мелькнула мысль «Ну и что, что не Джавад. Зиад даже красивее», хотя в темноте это было совершенно не важно…