Страница 9 из 19
— Но мы можем.
— А?
— Мы можем туда влезть, — робот смотрел за дверь, серьёзно, задумчиво, а потом обернулся к Хэнку.
— Как выразился мистер Рид, я суперсильный.
***
— Ты хочешь её пробить?
Он чувствовал себя тем, кто бесполезно мешается за спиной. Это Гэвин так себя обычно чувствует? Мда, неудивительно, что он вечно всем недоволен.
— Не хочу тебя расстраивать, парень, но ты выглядишь, как тростинка, и из чего бы тебя не сделали, это физически невозм…
Коннор взялся голыми руками за переборку, влез пальцами в стык и потянул переборку справа налево.
Переборка двинулась.
— Хэнк, — робот говорил укоризненно, свет от хэнкового фонаря снова бил ему в глаза, — это не самая лёгкая работа.
Хэнк пялился, он знал, что пялится, просто… чёрт. Интересно, люк наружу он тоже может вот так же подковырнуть пальцами и открыть?
Он кое-как оторвал глаза от белых ладоней, железной хваткой вцепившихся в переборку.
— Тебя не пугает, что там может быть какая-нибудь хуйня?
— Какая-нибудь хуйня может найтись где угодно, Хэнк, вам стоит конкретизировать, что вы понимаете под хуйней.
Умник сраный.
Хэнк протиснулся в новообразованный проем.
— Ну, и чего тут?
Какое-нибудь подсобное помещение?
— Ну, сканируй, зря мы сюда лезли что ли?
— Это нужно чем-то подпереть, — сказал Коннор, и Хэнк оглянулся по сторонам. На первый взгляд комната была ничем не примечательная, динамик висел раздолбанный. Ещё и темно, чёрт.
— Вряд ли это что-то жизненно важное для станции. Надеюсь. Вот.
Хэнк подтолкнул ячеистый ящик к двери, придержал его на месте. Коннор отпустил руки, дверь закрылась наполовину, тяжело врезавшись ящику в бок. Хрустнуло отвратительно.
Теперь в щель они вроде бы оба должны были пролезть при необходимости.
И что теперь?
— Ну, что скажешь? Потому что я не представляю, зачем сюда можно было лезть. Комната как комната.
Коннор не ответил.
— Потому что мне неохота здесь куковать долго, тут мрачно, знаешь ли, — он покрутил наушники: — Тина?
В ушах снова был только треск. Хэнк подождал немного. Статика звучала приятно, это было глупо: наличие связи лучше, чем её отсутствие — но чертова статика успокаивала.
— Тина не отвечает. Что бы тебе т… Коннор?
Робот висел в воздухе прямой настолько, что у Хэнка от одного его вида заняла спина.
— Сколько там у тебя процентов?
Робот не двигался.
— Коннор?
Робот повернул голову, покачнулся, а потом начал мелко трястись — не как люди, когда трясутся от смеха, как люди, через которых пускают ток.
— Что за…
Пальцы у него задергались и ладони забились друг о друга. Голова откинулась: вперёд — назад.
У тебя что приступ — это была первая хэнкова мысль.
Стажёр умрёт на работе — вторая.
Он чертов робот, у них не может быть приступов — третья.
Значит, у всех могут.
Он дернулся вперед — толкнуть, встряхнуть, хоть бы по щекам надавать, но вовремя вспомнил: переборка. Переборка. Если смять металл руками для парня не проблема, что говорить о его, хэнковых, хрупких, человеческих костях.
— У… йти, — робот хрипел и дергался. Он выгибался настолько противоестественно, что Хэнк несколько секунд просто смотрел и не мог пошевелиться, борясь с тошнотой. — Уй… ти…
Пиздец.
Хэнк автоматически отклонился назад — назад, назад, он оттолкнулся ногой от изломанной сетки, которая когда-то была частью вентиляционной системы. Назад. Хэнку казалось, что за ним сейчас рванут, но Коннор оставался на месте, Коннора колотило.
Коннор схватил себя за голову и потянул. А потом он начал кричать. От ужаса у Хэнка заложило уши.
Что делать?
Он снова зашипел в микрофон, против воли понижая голос:
— Тина…
Робот сложился вполовину и ударился о стену. Врезался в неё плечом, его голова откинулась, как на шарнире. Хэнку хотелось убраться отсюда немедленно. Расстояния было: шаг вперёд до двери — два шага назад до робота. Как же его должно было коротнуть, чтобы…
— Уйти!..
«Уйди»?
«Уйти»?
Черт.
С ним же было все нормально, пока он сюда не зашёл? Значит, здесь всё-таки что-то есть? Это не просто подсобка? Хэнк оглянулся по сторонам. Раздробленные ячейки — и что? Что искать, чтобы это прекратилось?! Потому что, если ничего не сделать, он точно себя покалечит.
Но что?
Он ковырнул завалы — но это всё был мусор, просто остатки, ничего, ничего такого, что объяснило бы… это.
А что если… Насколько сильно он себя не контролирует?
Хэнк поднял взгляд на Коннора.
Бах.
Да, точно.
Идея была идиотская, но как все-таки хорошо, что они подперли переборку.
Последний шанс позвать на помощь:
— Тина! — в наушниках молчали.
Всё ещё можно просто бросить его здесь. Да. Просто бросить.
Хэнк оттолкнутся от пола и потянул робота на себя. Он тянул и тянул, пытаясь уворачиваться — удары были не столько удары, сколько конвульсии, но больно от них было ровно так же, как и от ударов. Напряженное тело под руками было жёсткое.
Хэнк протиснулся в проем между переборкой и стеной. Подтянулся на закрепленной переборке снаружи и тянул робота за собой. Наружу. От этой сраной хуйни подальше. Если его руку на чужом синем комбезе придётся клещами разжимать — он не удивится.
Робот, как кривая одержимая ростовая кукла, медленно выплывала из проёма. Ноги. Рука. Голова. Давай.
Станция вздрогнула. Их дернуло тоже. Робот зацепился за ячеистый ящик.
Чёрт, нет, ещё чуть-чуть.
Хрясь.
Хэнк смотрел во все глаза и не мог перестать слышать в ушах это отвратительный, незабываемый звук.
Переборка пробила ящик так же легко, как механическую руку, и Коннора дернуло к двери, как будто переборка пыталась всосать его в себя полностью.
Хэнка отбросило к «порогу», он попытался сгруппироваться в полете и всего лишь проехался плечом по обломкам. Синяк, конечно, будет, но…
Хэнк поднял голову.
Робот сидел у закрытой, заблокированной переборки, его рука по локоть, нет, выше, до самого плеча, была передавлена. Он смотрел на неё несколько секунд с тупым, безразличным выражением на лице. Потом потянулся правой рукой к переборке, попытался сдвинуть её одной рукой — этого было недостаточно.
Хэнк потянулся вперёд:
— Стой, дай я…
Ага, и что ты сделаешь?
Хэнк замер.
Коннор уперся правой в рукой в стену, и секунду Хэнк не понимал, что происходит.
Потом он услышал хруст.
— Что ты д…!
— Все в порядке, — сказал Коннор, его голос был одновременно противным и тихим. Он чуть оттолкнулся от пола — одними пальцами, единственными пальцами, почти деликатно (у них есть пальцы на ногах? Зачем? Для устойчивости? Может, ступни у него, как у Кена? Что у него ещё как у Кена? Вовремя, очень, вовремя). Из обломка его правой руки текло синее и густое. Хэнк раскрыл рот.
— Он выветрится, — сказал Коннор. — Тириум.
— Господи боже, блядь.
Господи боже.
— Это моя работа. Ничего страшного.
— У тебя оторвало руку. Как это ничего страшного?
— В шаттле.
Он не похож на человека, которому плохо — подумал Хэнк. А потом робот вдруг поморщился и резко стал человечнее.
— В том шаттле, на котором я добрался, достаточно материалов, чтобы меня починить.
— У нас нет робототехников, — сказал Хэнк таким же пугающе тихим голосом.
— Я — самодиагностирующая, самовосстанавливающаяся модель.
Они обо всем, значит, подумали.
— Хэнк.
Он молчал, и робот посмотрел на него — и, кажется, ждал устного подтверждения. Ладно.
— Я никуда не ухожу парень.
— Я могу сейчас… не слишком… быть не слишком…
Хэнк понял, что его накрывает волна паники, только когда в пальцах начало покалывать:
— Опять?..
— Нет, все нормально… Дополнит… процессы. Я запустил — затруднен… — у Коннора закатились глаза.
— Самодиагностирующая модель, мать её, — Хэнк заорал в микрофон: — Тина?!