Страница 8 из 19
— Он злится? Я не заметил.
Теперь она всё-таки улыбалась, было слышно по голосу.
— Он наверняка не получит ни копейки от этой смены, хорошо, если ещё не останется должен. Я надеюсь, он по секрету от всех не набрал кредитов и к нему не заявятся на порог ребята в чёрных очках.
— Ну, посуди сама, личный корабль должен стоить дорого. Как тут обойтись без кредитов? — Хэнк пропустил в голос столько иронии, сколько только смог: — Он, наверное, уже по уши в долгах.
— Конченый идиот, — она снова смеялась. Это было хорошо. Они замолчали на пару минут, купаясь в этой хорошести.
— Но было бы неплохо наверное, — сказала Тина задумчиво, и Хэнк почесал заросшую щеку, перед тем как спросить:
— А?
— Иметь собственный корабль. Или даже быть настоящим астронавтом.
Они замолчали. Он не знал, о чем думала Тина. Черт, он был не уверен, о чем думает сам. Свой корабль? Не с этой экономикой. Быть настоящим астронавтом? Ну не начинать же с полувека, да?
Она была слишком большая и чистая, эта мысль, и, наверное, пахла, хлебом и морозом. Или как новенький мотоцикл. Или как ранний завтрак.
— Не знаю, — сказал он, опираясь на колено, — я об этом не думал.
Ему больше не хотелось болтать.
— Долго ещё, Коннор?
Робот моргнул:
— Две стандартные минуты.
— Ладно, — Хэнк щелкнул кнопкой фонаря — сидеть в темноте было хорошо, а вот двигаться в темноте — не очень. Фонарь откликнулся после третьего щелчка. Роботу в лицо ударил свет. Робот прикрыл глаза ладонью.
Твою мать.
— Идём дальше? — спросил Хэнк и отвернулся, не дожидаясь ответа.
— Да, Хэнк, — донеслось у него из-за спины.
Так, и куда дальше?
— Может, скажешь, какие у нас шансы? — сказал он, отталкиваясь на пробу. Он подставил плечо, чтобы не удариться о стену, а потом, побарахтавшись немного, нырнул ниже.
Ну, трещины, я иду искать.
— Недостаточно информации, чтобы строить предположения.
— Что, пока не наберешь сотку, мы не узнаем, помрем ли тут?
— Нет, — по голосу слышно было, что робот поморщился. Но может быть, Хэнк просто придумывал. — Нужно хотя бы 75%.
— Окей.
Они двигались молча, Хэнк схватился рукой за обломанный край: а, это когда-то была койка? Теперь трудно было понять. Свет фонарика прыгал по стенам. По тому, что осталось от стен.
— Хэнк, я хочу задать вопрос. Он касается вашего благосостояния.
Хорошие разговоры так не начинаются, Хэнк повернулся к разрыву — как же тут было чудовищно тесно. Темно и тесно, с ума сойти.
— Валяй.
Он же все равно не заткнется, незатыкаемая машина. Может быть, они его ради психологического эксперимента прислали? Проверить, насколько скоро болтливый робот сможет довести экипаж?
Вот здесь, кажется, можно было втиснуться. Если немного продвинуть вот э…
— Вы боитесь высоты?
Хэнк не обернулся.
Почему он, собственно, должен был?
— Наверху у вас резко поднялся уровень стресса, который после спуска плавал с погрешностью в десять процентов ещё некоторое время.
Нахуй.
— Но меня интересует, что заставило Киберлайф взять на работу, сопряженную с определенными рисками, человека с боязнью высоты.
Он добавил:
— Если это она.
— Они не привередливые, — выплюнул Хэнк.
Робот молчал. Ну и ладно, может быть, хоть это заставит его заткнуться. Хэнк чувствовал себя человеком, который пришёл на работу голым и не замечал этого, пока в толпе коллег не нашёлся один, наименее тактичный. И вот этот наименее тактичный коллега его сейчас и доебывал.
«Коллега», надо же.
Хэнк сказал:
— В космосе нет высоты, парень, в космосе нет верха, нет низа и нет высоты, что за хуйня? Я тебе азы должен преподавать?!
— Вы раздражены.
— Наблюдательный какой.
Вау. Он хотел молчать. Он радовался, что робот молчит.
— Я прошу прощения, если я ошибся.
Сейчас будет «но».
— Я понимаю, что мы находимся в стрессовой ситуации, следующей за чередой стрессовых ситуаций, но мне очень поможет, если вы объясните ситуацию со своей точки зрения. Я считаю, что это важно для поддержания благосостояния экипажа.
Каждое его слово по ощущениям вбуривалось Хэнку в голову. Все глубже. И глубже. И глубже.
— Хватит зудеть. Тина, — рыкнул он в микрофон, — что говорит Сумо?
В наушниках молчали, и он не мог понять, слышит ли она, а потом связь треснула:
— Сумо «говорит», что у нас нет трети станции, и Сумо не знает, куда она делась, — Тина вздохнула, — нам нужна эта карта и, чёрт, экспертный взгляд, не знаю, что бы это ни было, что робопарень предлагает.
Она замолчала.
— Не психуй, Хэнк, он просто большой человекоподобный айпад, у которого слишком много функций, никто не программировал его, чтобы доебывать персонально тебя.
— Я не пси…! Эй!
— Эй!
— Эй!
Они повышали друг на друга голос, и она перекрикивала его возражения, пока он не замолчал.
— Ты меня спросил, что хочу делать дома?!
— Тина…
— Нет, слушай! Так вот — я хочу сначала добраться домой: не по кускам, не когда меня через десять лет эксгумируют другие мусорщики — чёрт, может, такие, как наш пластиковый друг. Ещё в этом году! И при жизни!
Она остановилась, чтобы вдохнуть:
— У тебя есть работа, Хэнк, делай её.
Связь треснула:
— Да, и если на нем так много прог, попроси, пусть дважды в сутки меряет тебе давление, старик, тебе полезно.
— Блядь, Рид как ты пробился сюда?
— У меня свои пути.
— Отлично, а теперь свали.
— Эй, я не собир…
Помехи.
— Прости Гэвин, связь прервалась.
Сраный балаган. Два скачка адреналина за последние сутки оставили его усталым и разбитым. А у них была ещё куча работы.
***
Хэнк уткнуся в дверь, когда думал, что завернет и — не-а, тупик, закрытая дверь, смятая стена. Но дверь была целая, а помещение за ней — ну, возможно, тоже целым. Мда, только вряд ли замок на ней работал.
— Эй, — ему не хотелось разговаривать с роботом. Он не остыл, не по-настоящему. Сраный стажёр не был виноват, что делал свою работу. Вот только никто же не навешивал на него заботу о персонале? Это не его работа, вот пусть и не лезет.
— Ты это, можешь его… взломать?
Робот подплыл — его щека теперь была у хэнкового плеча — посмотрел на не подсвеченные кнопки, потом очень серьёзно сказал, как ребёнку, как врач, сообщающий о смерти в семье:
— Хэнк, он неисправен.
Хэнк фыркнул, не в силах сдержаться.
— Надо же. Ладно.
Дальше, значит. И сколько нам ещё…
Стоп. А дальше как?
— Мы здесь не пройдем.
Стены впереди сколапсировали в тесную, непроходимую свалку. Хэнк покрутил фонариком, чтобы высмотреть проход, но так и не увидел ничего, где он мог бы пробраться. Он ждал этого и боялся, и все-таки надеялся, что обойдётся.
Не обошлось. Ну, собственно и ладно.
— Тебе хватит? Охвата твоего?
Робот кивнул, но как будто с сомнением.
Теперь-то что не так?
— Будем сидеть на пороге? Если только ты не умеешь съёживаться, чтобы туда пролезть.
Хэнк почему-то представил, как робот снимает все конечности и выползает под завал. Жуткая была картинка. Он же так не может, да?
Хэнк обернулся. Робот завис у закрытой двери.
— Там что-то… — робот нахмурился. — Нам нужно туда.
— Туда? Сам же сказал, никак не пройти.
— Нет, я сказал: «Хэнк, он неисправен».
— Да, я помню, это было искрометно, — Хэнк кое-как устроился и поднял глаза, робот все ещё висел у двери, — ты не шутишь.
Это даже был не вопрос.
— Да.
Хэнк спросил серьёзно:
— Как анализ?
— 64%. Хэнк это важно… там… я не могу понять…
Это все выглядело как дешёвый ужастик, и Хэнку было неинтересно узнавать, кто из них, архетипов, по идее должен выжить. Ему все это не нравилось совершенно.
— В любом случае, мы туда не влезть не можем, так что остынь.
Звёздными мечами станция точно была не укомплектована. А за портативной горелкой он возвращаться не станет, пока парень не закончит с картой. И сканом. Если Хэнку придётся спускаться сюда ещё раз, он хотел иметь на руках карту. И знать, что и где стоит распиливать.