Серебро

Отец откинулся на стуле.

— Верес! — Шелена, конечно, унюхала его запах ещё за милю, но не преминула изобразить картинное удивление. — А я уж думала, ты наконец-то упокоился где-то в болотах Винессы. Даже подумывала свечку в храме поставить, а то как-то нехорошо выходит: вроде отец семейства, как-никак, а проводить толком — так никто и не проводит!

— Вот я тоже так подумал. Полежал на дне топки пару недель, никто не навещает, не рыдает безутешно на кромке болота — обидно всё-таки! Да и скучно что-то… Решил заглянуть, напомнить, что невежливо покойников так быстро забывать, — не оставшись в долгу, поддразнил мужчина, окидывая мою смеющуюся мать взглядом, каким обычно смотрит упырь на особо полнокровную деву.

— Папа!

Из-за ног Шелены выкрутилась растрёпанная Рия. Рыльце у мелочи было в пушку — в прямом смысле. Сегодня мать учила её брать след, и, похоже, Риина охота увенчалась большим успехом, чем моя. Я слегка забеспокоился, как бы они не учуяли нынче в лесу и мой непослушный душок — хотя я и старался держаться противоположной части опушки, но мало ли, насколько далеко их могли увести следы косого. Однако то ли мне повезло, то ли возвращение Вереса напрочь отвлекло мысли Шелены и отвело от меня бурю… до поры до времени.

Мелочь отёрла рот рукавом и сразу же вихрем метнулась в протянутые руки Вереса. Взирали они друг на друга с обоюдным обожанием в светло-серых глазах, диковато смотревшихся на фоне смуглой кожи и тёмных волос. Похожа она была на него просто до жути — так что, если насчёт меня ещё и можно было поспорить, то тут и усомниться никому бы в голову не пришло. Бр-р!

Вопреки уже вполне сознательному возрасту — а я, несмотря на высоту своих четырнадцати, тем не менее считал шесть лет таковым, особенно в случае Рии — сестра тут же потребовала глупых отцовских «фокусов». И тут же их получила, залившись радостным хихиканьем в попытке поймать разлетевшихся из ладони Вереса пёстрых стрекоз. Я презрительно хмыкнул, наблюдая, как она, соскочив с отцовских колен, гоняется за ними по кухне. В детстве я тоже души не чаял — и в Вересе, и в его магии. А потом стал понимать происходящее лучше, и всё это потеряло своё очарование за уродливостью грызущей меня правды. Мы не семья. Как бы ни делали вид.

— Я смотрю, ты нашёл наш завтрак, — промурлыкала Шелена, с ухмылкой кивая на сиротливо пустеющий посреди стола горшочек. Оглядываясь на увлеченно гоняющую стрекоз Рию (если их удавалось коснуться, те рассыпались снопом разноцветных искр, приводящим девчушку в абсолютный восторг), она зашла Вересу за спину и опустила одну ладонь на его плечо. Колдун, извернувшись, нежно коснулся губами костяшек её пальцев и задрал вверх лицо.

— В самом деле? А Ройм утверждал, что это его ужин, — тут же наябедничал он.

— Да неужели?

Мать вопросительно выгнула бровь и уставилась на меня. Я скромно потупился, успев перед этим метнуть на ухмыляющегося отца злой взгляд.

— Вообще-то, Шел… — «спасти» меня Верес решил тоже весьма своеобразно, — пока мы ужинали, Ройм поднял очень любопытную тему. Видишь ли, наш сын хочет знать, почему ты шарахаешься от обручального кольца так, словно оно сделано из серебра?

Мать тут же отдёрнула руку и раздражённо рыкнула, наградив меня отнюдь не благодарным взглядом.

— Верес, ты снова?!.. Иди на гхыр!

— Шел, не ругайся при детях, — ехидно улыбнулся колдун.

Шелена поймала Рию, азартно преследующую последнюю уцелевшую стрекозу, и закрыла ей уши ладонями. После чего одними губами выдала в адрес колдуна что-то, знакомым мне словом из которого оказался только «лабарр». Я заинтересованно склонил набок голову, на всякий случай стремясь запомнить. Неплохо было бы и точное значение узнать, конечно, но это успеется — по реакции адресатов, например. Хотя я быстро усомнился в ругательном назначении сказанной фразы, так как отец на неё только весело хмыкнул и осведомился:

— Значит, ты все-таки прочла «Полный»?

— А то! — самодовольно усмехнулась Шелена. — Тебя готовилась встречать! На случай, если ты вдруг окажешься жив.

Верес тихо засмеялся, вскользь погладив отпущенную на волю Рию по тёмноволосой макушке, и попытался поймать проходящую мимо Шелену за подол длинной юбки (я уже пару минут недоуменно изучал этот неожиданный предмет одежды, столь нехарактерный для моей матери). Но та, сердито сдвинув брови, увильнула и, красноречиво прошлёпав босыми ногами по ступеням, ушла к себе наверх. Верес покрутился с нами ещё пару минут, после чего невзначай удалился в том же направлении. Наверху хлопнула дверь, и мы с мелочью тут же синхронно навострили уши, горя желанием знать, что там происходит.

Кхм, не то чтобы я не знал. Но лично меня интересовали не слюнявые нежности моих родителей, а продолжение начатого в кухне разговора. А по целеустремлённому выражению лица поднимающегося по лестнице Вереса и троллю стало бы понятно, что продолжение будет. И, если мне повезёт, перед началом слюнявых нежностей, чтоб я с чистой совестью мог накрыть голову подушкой на печи и представить, что я не слышу всего этого (если Верес на радостях снова забудет навести на второй этаж глушащие чары, как в прошлый раз).

***

Я досадливо смыкнула прищемившийся дверью подол, и ткань, жалостливо треснув, соизволила отпустить меня с привязи. Мда-а… Впрочем, эта юбка и без оборки хороша! К тому же, вряд ли я ещё её надену. Я и сейчас-то предпочла её штанам исключительно из экономии времени: последние нужно было ещё зашнуровывать, а юбка валялась сверху сундука, где я некогда бросила сей ненужный мне предмет гардероба с целью пустить на тряпки. Меня так несло увидеть Вереса, что рубаху — и то одевала я, уже распахивая дверь.

И не успела я как следует порадоваться виду моего блудного и наглого, но — хвала всему пантеону богов, которым я уж чуть не начала сдуру молиться! — вполне живого благоверного, как Верес, в своей лучшей манере, уже успел испортить все моё безмятежно-счастливое настроение своими дурацкими идеями относительно нашего совместного будущего. Вот жених гхыров!

Помяни колдуна…

Дверь скрипнула. Верес затворил её за собой и вопросительно повертел вокруг пальца подобранный им с порога кусок тесьмы.

— Это, вроде бы, твоё?

Я фыркнула, не в силах удержаться от смешка, и коротким движением выхватила у него из рук обгрызенную дверью оборку, скомкав и поспешив спрятать улику в один из карманов.

Около Вереса я была спустя два быстрых шага, за которые проклятая юбка каким-то образом успела обмотать мне ноги, как саван — покойника. Едва не упала!

Первым делом я, не отказав себе в удовольствии, сделала то, что мне нестерпимо хотелось последние пару месяцев: зарыла пальцы в густую Вересову шевелюру, уткнулась лицом в уютную ямку сбоку его шеи, чуть пониже острой линии челюсти, и глубоко вдохнула, чуть не заскулив от удовольствия. Запах Вереса, начавший щекотать мой нюх ещё за полмили от дома, наполнил лёгкие и все пространство вокруг меня. Терпкий, дразнящий… любимый.

Руки колдуна прошлись по моей спине, замерев где-то повыше лопаток. Таким образом притянув меня теснее, Верес, в свою очередь реализуя собственное право куда-нибудь уткнуться, зарыл лицо в мои разметанные по плечам волосы (кто ж тут заплетался!).

На минуту мы застыли в этих позах, как-то странно извернувшись. По крайней мере, если бы с нас в данный момент ваяли скульптуру «влюблённые после долгой разлуки», вышла бы она не очень-то художественной и в простонародье скорее взыскала бы название вроде «два дуба в буреломе».

— Ты опять сплошная кожа да кости, — пробубнила я Вересу в шею, когда от стояния в таком вывернутом состоянии начали тянуть мышцы, и нехотя отодвинулась, образуя разрыв в несколько сантиметров между нашими телами.

— Подавишься? — участливо поинтересовался Верес.

Я пнула его коленом, и мужчина тут же использовал выпавшую ему возможность якобы в целях самозащиты сомкнуть пальцы на моём обрисовавшемся под складками ткани бедре.

— Тебе идёт красное, — колдун лукаво улыбнулся.