Настоящее

— Ого, звучит так, как будто там много юбок! Готов поспорить, ты похожа на принцессу.

— Не твоего ума дело, хитрая лисья морда! — пропела Сашка, придерживая складки платья и подходя к двери.

— А почему только на какую-то захудалую принцессу? Почему не на королеву? Царицу? Императрицу? — одновременно провокационно сощурился Юра, доставая из заднего кармана джинс тренькнувший мобильный и проглядывая пришедшее сообщение.

— Потому что… — вдохновенно начал Накамура, но подкравшаяся с другой стороны двери Сашка, ухватив кицунэ за шею, поцеловала его и не дала договорить.

Юра театрально скривился на заднем плане.

— Всё, а теперь выметайся! — скомандовала Бейбарсова, ладонью закрывая Роме глаза и разворачивая его лицом к коридору. — Платье отпад, ничего менять не надо, так что я минут через семь уже выйду. До новых встреч!

Ведьма захлопнула дверь и обернулась к близнецу.

Юра, наклонившись вперед и опираясь локтем о колено, строчил сообщение в телефоне — наверняка Лере. Из ворота его синей кофты, выскользнув, болтались на шнурках два очень схожих амулета.

Сашку вдруг кольнуло что-то: странное, тревожное чувство… Совсем неуместное сейчас, и потому пугающее.

Она подошла и поймала на ладонь один из Юриных амулетов: небольшую монетку с дыркой по центру и чеканным иероглифом.

— Откуда это у тебя?

Юра удивленно задрал на неё голову.

— Оттуда же, откуда и у тебя: Накамура подарил когда-то, — напомнил он, указывая на декольте Сашкиного платья, где среди других украшений болталась на тонкой цепочке такая же монетка. — Сначала тебе подарил, перед матчем полуфинала, а потом мне — какое-то время спустя. Ты говорила, он тебе обещал, что у меня тоже такой будет — иначе ты не хотела брать.

— А… А, ну да. Точно, — пробормотала Сашка, рассеянно потирая пальцами висок.

Иррациональная паника отступила, но тревога так до конца не улеглась. Потому что в тот момент, как она увидела у Юры монетку, всё, всё происходящее вдруг показалось ей неправильным… Как будто этого просто не могло быть.

Но тут в комнату зашла портниха и выдернула невесту из ступора.

Через десять минут Сашка, уже переодетая в штаны, футболку и джинсовку, нашла Рому в прихожей ателье любознательно листающим «Сплетни и бредни», целая стопка которых высилась на журнальном столике возле кожаного диванчика для гостей.

— Гляди: тут о нашей свадьбе пишут, — демонстрируя ей разворот журнала, довольно поделился наблюдениями кицунэ. — Расхваливают тебя так, что если бы я даже тебя в глаза до этого момента не видел, то немедленно помчался бы покупать кольцо и падать на одно колено!

— Вау… С каких пор в «Сплетнях и бреднях» пишут о ком-то что-то хорошее? — сдвинула брови Сашка, забирая у Ромы журнальчик и пробегая взглядом статью.

Её снова начало что-то грызть внутри. Действительно, о невесте защитника Сборной Мира ни одного плохого слова! Даже безбожно приукрашено! И фотки в статье удачные, хоть в инстамаг заливай.

Накамура беззаботно пожал плечами, отбирая у неё журнальчик, возвращая на столик и аккуратно поправляя стопку.

— А что странного? Ты вот даже моим фанаткам нравишься! Про нас и фанролики на магтубе уже сделали, с красивыми эффектами и под музыку, хочешь глянуть? — расплылся в озорной улыбке Рома.

— Хочу! Уф, ну какое счастье, что меня одобряют твои фанатки! — в притворном облегчении округлила глаза Сашка. — А то пришлось бы с тобой немедленно расстаться! Или натравить на них наших с Юрой фанатов и устроить бойню до последнего выжившего! — смеясь, закончила она, уже выходя с Накамурой на улицу.

— А почему мы вышли через чёрных ход? — запоздало спохватилась ведьма, оглядываясь.

Они оказались в узком переулке у мусорных баков, хотя она почему-то была уверена, что Рома вёл её к стеклянным дверям, выходящим на широкую торговую улицу.

— Потому что нас кто-то подставил, и у центрального уже дежурят пять магпортёров и маленький отряд ребят с плакатами, жаждущий автографов: я из окна видел, — спокойно пояснил Рома, широким шагом переступая через лужу. — Бежим скорее, пока они нас не отыскали!

— Но убегать от поклонников невежливо! — смеясь, поддразнила Сашка, шагая за кицунэ. — Это мои родители бегают от фанатов, а ты своих поклонников уважаешь! А я люблю, когда меня любят, и мне нравится быть в центре внимания, так что я бы тоже не… — она запнулась, улыбка медленно растаяла на её губах.

Сашка застыла в тени, прямо у выхода из проулка.

Рома, уже шагнувший на центральную улицу, по которой сновали туда-сюда с покупками ведьмы и маги, обернулся к ней. Дневной свет сползал бликами по его иссиня-чёрным волосам. Тёмные раскосые глаза кицунэ удивленно расширились.

— Почему ты плачешь? — растерянно произнёс он.

— Это не по-настоящему.

— Что?

— Всё, — дрожащими губами вымолвила Сашка и всхлипнула. — Этого не может быть.

Кицунэ не спеша склонил голову и сочувственно спросил:

— Почему?

— Потому что я не помню, что было между клубом и тем, как я оказалась в свадебном салоне. Потому что у Юры нет настоящего удачливого амулета, как у меня. Потому что в «Сплетнях и бреднях» действительно никогда не печатали ни о ком ничего хорошего. И потому что ты мёртв. Ты давно мёртв.

И едва Сашка произнесла эти ужасные слова — ужасные слова стали правдой. Единственной правдой, толкнувшей её в грудь и вышибившей дух так, что в глазах потемнело. А когда она моргнула — проулок и улица, и Рома исчезли. Она стояла между полок в старой, обветшалой лавке, набитой колдовским хламом. И красивые дорогие замшевые сапоги снова жали ей, а каблук был неудобным.

Сашка сделала судорожный вдох, пытаясь прийти в себя, затем ещё один — и торопливо принялась вытирать ладонями мокрые щёки. Она всё ещё находилась в какой-то прострации, не могла собрать разбегающиеся мысли. Зачем-то всё же посмотрела на правую руку, понимая, что тонкого, серебряного обручального кольца с маленьким изумрудом там не увидит.

Не увидела.

Послышались шаги, легкое шуршание юбок — и из-за полки со свечами вынырнул силуэт. Женщина в цветастых цыганских одеждах вальяжной походкой приблизилась к ведьме по проходу, позвякивая браслетами — пока не встала в луч тусклого света, пробивающегося сквозь пыльные окна витрины.

Она стала старше. Старше, чем Сашка её запомнила — но осталась всё такой же нереально, устрашающе, завораживающе прекрасной. И, несмотря на то, сколько лет прошло, Бейбарсова без труда, сразу же её узнала — цыганку из табора, откуда они с Юрой и Софьей, учась в школе, едва унесли ноги.

— Зара!.. — побледневшими губами прошептала ведьма.

Красавица расплылась в улыбке, поправляя повязанный на блестящих густых волосах пёстрый платок.

— Ай, смотри: вспомнила! Вот и я тебя вспомнила, сразу вспомнила, едва ты сюда вошла… — покачала головой цыганка, кривя алые губы в задиристой усмешке. Она выглядела чрезвычайно довольной.

— Как… Как ты меня отыскала? — выдавила Саша, непроизвольно попятившись и настороженно озираясь. Но в лавке они были как будто одни — уж по крайней мере, других цыган, знакомых или нет, видно не было.

Зара вдруг рассмеялась — звонко, мелодично. Всплеснула широкими рукавами.

— А я тебя и не искала вовсе — ишь, больно надо! Ты сама меня нашла. Это моя лавка — я её недавно купила! Я не с табором уж давно, — Зара задиристо вздёрнула подбородок и уперла ладонь в крутое бедро. — Гляжу — ба, знакомое лицо, а тут и должок припомнился: невежливо вы с нами расстались, ай, невежливо!.. — она укоризненно цокнула языком и покачала длинным пальцем. — Вот и развлекла немного: тебя, себя… Не нужно было мне тогда в глаза глядеть: не было бы у меня сейчас власти над тобой!

— Знаешь, а братец твой скорее с моим гипнозом управился, — задумчиво добавила она и притворно сочувственно сморщила хорошенькое личико: — А ты, бедняжечка, так хотела верить в свои фантазии!.. Ну как, понравилось?

— Нет, — сквозь зубы, пытаясь сдержать закипающие злые слезы, выдавила Сашка: — Не понравилось.