Настоящее

Тупик был глухим, а лавка в нём — захудалой даже по меркам Лысой горы. Узкая, кривая и грязная улочка, изломанная словно ветка проехавшимся по ней колесом, в которую и свет-то попадал еле-еле, отползшая далековато от торгового квартала — Сашка сюда раньше не забредала, хотя жила на Лысой горе уже довольно давно и любила пошнырять по всяким её любопытным закоулкам. Но прелесть Лысой горы и состояла в том, что старые лавки, бары, салоны и гостиницы тут исчезли как по мановению руки, а несколько новых вырастало словно грибы после дождя за одну и ту же ночь. Так что заскучать во время прогулок по волшебному городку и его окрестностям было сложно — Сашка это ценила.

Грязь сразу заляпала обувь по самую щиколотку, но Бейбарсову это ничуть не беспокоило — в отличие от того, что каблуки в новеньких сапогах, дорогих и как нельзя плотнее обнимающих черной замшей ногу почти до самого колена, оказались неудобными и к этому времени уже реально её убивали. Ведьма вот настолечко была близка к тому, чтоб стащить обувь и отправиться домой босиком. Не сказать, что это был бы первый раз, когда она так делала — и на неё даже не косились прохожие. Это Лысая гора, здесь и вовсе голой пройдись — мало кого бы удивило! А уж мешать тем более бы не стали.

Дойдя до конца тупика, Сашка плюхнулась на сложенные из тёмного булыжника ступеньки какой-то лавки и с наслаждением вытянула перед собой ноги. Некоторое время поизучав взглядом ничем не примечательные, заклеенные старыми объявлениями кирпичные стены домов вокруг, она наконец обернулась через плечо: поглядеть на вывеску.

«666 МЕЛОЧЕЙ», — сообщали тусклые металлические буквы над входом, а ниже по дереву шла витиеватая приписка: «всё для колдовства». Ещё ниже, на досках двери, недавно выкрашенных краской недружелюбного бордового оттенка, криво было нацарапано: «ВхОд тОльКО ДЛя тЕмныХ МаГоВ!!!» Прищурив светло-зелёные глаза и вглядевшись, Сашка различила в пыльных, явно сто лет не мытых стёклах витрины классическую замануху подобных магазинчиков: несколько чаш из черепов — что-то подсказывало ей, что настоящих, — несколько ларцов с художественной резьбой сомнительного содержания, шар для гадания на массивной подставке и перехваченный кокетливой фиолетовой ленточкой набор чёрных свечей.

Ведьма хмыкнула. Без черепов на кухне она вполне готова была обойтись, как и без ларчиков с иллюстрациями жертвоприношений в своей спальне, а вот свечи для заклинаний и гаданий, да и просто если нежить снова перегрызёт проводку и свет вырубят, были штукой полезной, могли в любой момент пригодиться — а у Сашки на днях как раз кончились. Чем не предлог заглянуть?

Ведьма, вздохнув, обобрала с чёрных штанов несколько клочков серой шерсти Контрабандного, которые только сейчас попались ей на глаза, и легко соскочила со ступеней — о неудобных сапогах она уже и думать забыла, переключив своё внимание на другое.

Взбежав на крыльцо и не найдя взглядом ручки, Бейбарсова пожала плечами и приложила к двери свой магический перстень. По доскам от того места, где она их коснулась, словно от брошенного в омут камня, разбежалась тусклая алая рябь, и дверь, щёлкнув замками, качнулась на скрипучих створках внутрь. «А надпись-то не врала, — заходя, отметила про себя ведьма. — Сюда и правда пропускают только тёмных. Хорошо, что я подхожу, а то тащиться за одними свечами ещё несколько кварталов… Хотя на кой они мне вдруг так сдались?» — поморщившись, зевнула она.

Старомодный медный колокольчик над дверью звякнул, когда Сашка вошла в лавку.

***

Музыка в клубе не просто била — ожесточенно лупила по ушам. Коротко стриженная ведьмочка максимально миловидной наружности за диджейским пультом бесстрашно миксовала зарубежные рок-хиты двухтысячных с электронными битами. Сашке нравилось. Она сидела за барной стойкой сбоку от танцпола и наблюдала, как синие и фиолетовые лучи прожекторов мечутся по дрыгающейся в полутьме толпе, лениво отмечая, что вампиров к магам сегодня подтянулось как-то многовато — праздник у них, что ли, какой-то? Иногда легкую наколдованную дымку, окутывающую большой квадратный зал, простреливали тонкие красные лучи, и высоко над головами танцующих рассыпались снопы алых и серебряных искр, медленно тающие в воздухе. Саша улыбалась. Она любила этот клуб, хоть и бывала тут редко. Пожалуй, лучшее из подобных заведений, что открылось на Лысой горе после того, как «Руки-Ноги» трагично сгорел во время концерта Ведуний Нудных Вуду.

— Нашёл! — перекрикивая музыку, сообщил ей на ухо жизнерадостный голос.

Сашка, не скидывая ногу с ноги, крутанулась на барном стуле.

— А я и не пряталась! — наклонившись чуть вперёд, крикнула она Роме Накамуре, усевшемуся на соседнее, только что освободившееся место.

В белых штанах и футболке, да ещё в бежевой джинсовке поверх, кицунэ выглядел здесь возмутительно светлым пятном и резко контрастировал с тотально «чёрной» Сашкой, на которой было узкое платье с длинными рукавами, расшитое мерцающими пайетками, и высокие замшевые сапоги поверх узорчатых колгот.

— Ты размазала глаз.

— А?!

Сашка щёлкнула пальцами, стряхивая с перстня красную искру и отодвигая звуки музыки на второй план, чтобы можно было друг друга нормально расслышать.

— Что ты сказал? — любознательно переспросила она.

— Сейчас.

Рома улыбнулся и подался вперед. Сашка послушно и не без удовольствия стерпела его тёплую ладонь на своей щеке, пока большой палец Накамуры очень негигиенично возякал под её левым нижним веком.

— Теперь красиво? — осведомилась она, когда Рома закончил и быстро чмокнул её в другую щеку перед тем, как отстраниться.

— И раньше было красиво — только несимметрично! — с широкой улыбкой заверил Накамура, примостив локоть на барную стойку и подперев кулаком подбородок.

Ведьма развернулась лицом к стойке и своему почти допитому коктейлю. Рома остался сидеть полубоком, любовно изучая её профиль в разноцветных вспышках софитов.

— Я думала, ты только завтра вернешься… — протянула Сашка, выпуская из губ мягкий пластмассовый кончик трубочки. — Ну что, решили по поводу нового дракона для Сборной? Как его там, Дьявол, да? Подходит?

— О, ещё как! — с энтузиазмом подтвердил Рома. — Ты бы его только видела! Красивый —прямо жуть! Нет, правда: он жуткий, у меня от него мурашки, смотри!.. Чешуя алая-алая, рогов на морде — целых три пары, а размах крыльев раза в два больше, чем у нашего старого. Но главное тут, конечно, что у нас с ним связь почти сразу наладилась, им управлять будет легко, — Рома пожал плечами. — Гораздо проще, например, чем драконом-бабочкой, с которым я работал у Кицунэ, помнишь? Так что с Дьяволом сказочно повезло! Поэтому я и вернулся раньше — долго думать не пришлось, новые ворота утвердили единогласно. Ну сперва, конечно, опробовали в деле. Так вот: за тридцать минут твоим родителям едва-едва раз удалось нас прошибить, представляешь? А когда я защищал Горыныча, обычно они справлялись за десять-пятнадцать.

— Папа, небось, бесился, — усмехнулась Сашка.

— Да нет, вообще-то: это мама твоя чересчур распалилась под конец, а Глеб всё время спокойным был, — засмеялся Рома.

— Спокойным как обычно, или очень спокойным? — деловито уточнила Сашка.

Рома подумал.

— Очень спокойным.

— Значит, конкретно бесился, — удовлетворенно заключила она, одновременно рассеянно вороша трубочкой лед в стакане и вылавливая взглядом барменшу.

— Так как ты сюда добрался? Ты же не дружишь с поисковыми заклинаниями… как и вообще с любой местностью, — хихикнула ведьма, меняя исчерпавшую себя тему.

Накамура пожал плечами.

— Отыскал примерный район, намотал по нему несколько бесполезных кругов, а потом увязался за компанией, которая громко кричала, что некому Фёдору нужно прекращать помирать в кустах, если они хотят оказаться в «Седьмых петухах» до заката. Мы как раз успели к последним лучам, кстати — сразу после того, как мы вошли, секьюрити запечатали вход до рассвета.

— Да, но откуда ты узнал, что я буду в «Седьмых петухах»?