Страница 5 из 122
И вот теперь Ванька круглосуточно упрямо выискивал цветики по всем лесным болотам для того, чтобы вылечить странную эпидемию русалочьей аллергии на тину, и совершенно ничего не ел — просто не успевал. Таня же не могла смотреть на худого Маечника без желания немедленно откормить его до размеров медведя. К тому же, она ещё со времён их учёбы в Тибидохсе помнила здоровый аппетит Ваньки, который с годами ничуть не уменьшился. Поэтому, подхватив всё ещё стоящую на крыльце чашку с уже в который раз за вечер недопитым и остывшим чаем, малютка Гроттер решительной походкой направилась в дом. Малютка, которая давно уже выросла.
====== Глава 2. Сон наяву ======
Сны кажутся нам более чем реальными, пока мы спим. И лишь проснувшись, мы понимаем, что кое-что было странным. И мы никогда особо не помним начало сна, ведь так? Мы всегда сразу оказываемся внутри того, что происходит.
(c) «Начало»
— Глеб, я могу вернуть тебе магию!
Спокойный голос продолжал убеждать его. Парень упрямо помотал головой.
— Тебе что, нравится быть лопухоидом? — в голосе скользнуло чуть слышное раздражение. Говорящий сделал шаг из угла, но всё ещё продолжал оставаться в тени.
— Как? — наконец послышался глухой вопрос.
— Для нас это не составит труда, — говорящий позволил себе ухмыльнуться. — Ну как, ты согласен?
Ответом была звенящая тишина. За окнами маленькой «советской» кухни медленно вставало солнце. Пробившись сквозь неплотно закрытые жалюзи, в угол, где стоял незнакомец, упал один из лучей. Он на миг осветил его фигуру, и в солнечном свете сверкнуло что-то, похожее на серебряный кулон, висевшее на шее у говорившего. Но блик уже скользнул мимо, и угол снова погрузился в темноту панельной квартиры.
Затем Глеб кивнул головой. Медленно, но всё же кивнул.
— Отлично! — деловито хлопнул в ладоши незнакомец.
— Но ведь будут условия, верно? У вас всегда есть условия, — юноша насмешливо прищурил глаза, встречаясь настороженным взглядом с уверенно-спокойными глазами собеседника.
— Разумеется, будут.
Его собеседник шагнул из угла, позволяя солнцу полностью осветить себя. Парень согласился — теперь маскарад был ни к чему.
Таня резко открыла глаза и села на кровати. В лицо ей ударили яркие солнечные лучи из не занавешенного со вчерашнего вечера окна. Щурясь и закрываясь от них руками, ведьма поднялась с постели, чуть не перецепившись при этом через выглядывающий из-под кровати футляр контрабаса. На ощупь добравшись до окна, она задвинула цветастые занавески, и в спальне сразу воцарился полумрак.
Таня отняла ладони от лица и провела рукой по спутанным волосам. Она всё ещё пыталась стряхнуть с себя остатки сна. Внучка Феофила рассеянно оглядывала свою спальню со сложенными из старых деревянных брёвен стенами, узкой дубовой кроватью, письменным столом рядом и платяным шкафом возле двери. Но перед глазами у неё стояла совсем другая комната: небольшая панельная кухня, расположенная, судя по всему, в одной из многочисленных питерских или московских многоэтажек, со светлым кафелем на полу и приоткрытыми жалюзи на окнах. В ней не было ничего необычного, вот только человек, стоящий в дальнем углу и скрытый полумраком, явно не вписывался в эту обстановку. Но Таня не смогла разглядеть его достаточно хорошо. Поэтому всё, что она могла сказать о нём — только то, что незнакомец являлся среднего роста мужчиной (или юношей?) со светлыми волосами, и одет был в спортивную куртку и джинсы. И Гроттер была абсолютно уверена, что раньше она этого человека никогда не встречала, так что ума не могла приложить, с какой радости он вздумал ей присниться.
Казалось бы — ну и Лигул с ним, проехали. А нет. Сон не выходил у ведьмы из головы. О том, что он был вещим, Таня уже и так догадалась.
Грозная Русская Гротти, всё ещё погружённая в свои мысли, подошла к письменному столу и, выудив из верхнего ящика расчёску, стала старательно распутывать свои волосы. Когда огромное медно-рыжее кубло на голове приняло хоть какое-то подобие приличного вида, у Тани возникло смутное ощущение, что она только что облысела примерно наполовину. Вернув расчёску на место, Таня присела на край кровати и, уткнувшись лицом в ладони, снова возвратилась к мыслям о сне.
«Там был кто-то ещё… Этот человек с кем-то говорил», — наконец вспомнила Таня. Но образ собеседника ускользал из памяти, как только она пыталась воссоздать его. И в то же время дразнил и не давал покоя. Тане казалось, что вспомни она хоть одну, пусть даже самую малозначащую деталь — мгновенно его узнает. Но всё было бестолку. Её в самом прямом смысле девичья память объявила хозяйке бойкот и не желала воспроизводить ни лицо парня (то, что это был именно парень — единственное, в чём Таня была уверена), ни сам разговор.
В соседней комнате послышался скрип дивана, тихий шум и затем звук открывающейся и закрывающейся двери.
«Ванька проснулся и пошёл кормить жеребёнка», — мелькнула у Тани отрешённая мысль. Впрочем, Танто жеребёнком назвать было уже довольно сложно — за прошедшую весну он здорово вымахал и стал красивым молодым жеребцом гнедой масти. Вот только что теперь с ним делать, было непонятно. Лошади в лесу на буреломе сильно не разгуляешься. Так что они с Ванькой подумывали отдать Танто на ферму к одним Ванькиным знакомым, жившим в соседствующем с лесом посёлке.
Таня встряхнула рыжими волосами и поднялась с кровати. «Хватит маяться!» — приказала себе девушка, подходя к шкафу и решительно распахивая его. Поиски нужной одежды заняли у неё минуты полторы.
— Ты уже проснулась? Доброе утро!
Таня подскочила от неожиданности. Выглянув из-за дверцы шкафа, она увидела застрявшего на пороге комнаты Ваньку с ведром воды в руках.
— Я… Да… Доброе утро, — рассеянно отозвалась Таня, адресуя ему ответную улыбку и одновременно стараясь не слишком высовываться из-за дверцы — Ванька зашёл как раз в тот момент, когда она переодевалась.
— Это мне? — поинтересовалась ведьма, указывая на ведро.
— Да, — вздохнул Ванька, заходя в комнату и опуская ведро на пол. — Душ сегодня отменяется. Он сломался.
— И что с ним? — подозрительно уточнила Таня, заранее догадываясь, каким будет ответ. Предчувствие её не обмануло.
— Тангро его поджёг, — неохотно объяснил Валялкин, повернувшись и виновато взглянув на девушку.
— Эй! — возмущённо вскинулась Таня, быстро хватая со шкафа длинный серый свитер и закрываясь им.
— Ну караул, извращенцы! — старческим голосом взвизгнул магический перстень на Танином пальце.
Щёки Ваньки вспыхнули, он мгновенно отвернулся.
— Ой, прости! Я не хотел… Ну, то есть… Только не подумай, я ничего не видел!
Тут Маечник вконец стал краснее, чем уши Баб-Ягуна, и, пробормотав что-то про подвернувшего копыто дикого вепря и недолеченных русалок, пулей вылетел из комнаты.
Таня, весело хмыкнув, вернула свитер на место, натянула майку и захлопнула дверь, в этот раз не поленившись наложить на неё охранное заклинание.
— Бесстыдница! — тем временем горячо отчитывал её дед Феофил. Кольцо буквально тряслось от возмущения. — Живёт одна в доме с мужчиной, да ещё такое вытворяет! О Древнир, и это моя внучка! Да это… Это… Да я в твои годы!.. — тут кольцо то ли истратило весь запас разговорной магии, то ли вспомнило, что оно вытворяло в её годы, и замолчало. Таня картинно закатила глаза к потолку. Честное слово — двадцать один год ведьме! Ванька намертво вперился в чисто гипотетическую возможность будущего брака по обряду Древнира, предполагающего тотальную целомудренность невесты — а собственное подозрительное кольцо всё равно неусыпно бдит над ними, как будто есть хоть какой-то шанс, что у Ваньки поубавится упрямства. Возмущённая несправедливым выпадом деда ведьма вздохнула и, успокоившись, принялась умываться, чистить зубы и мыть голову в принесённом Ванькой ведре с водой.
Когда она закончила и, капая на деревянный пол стекающей с кончиков мокрых волос водой, собралась, наконец, нормально одеться, её взгляд упал на лежащие на столе пригласительные, оставленные там ещё с вечера. Повинуясь внезапному предчувствию, девушка подошла к столу и, взяв один из конвертов, вытряхнула его содержимое.