Страница 18 из 122
К слову сказать, подготовка к свадьбе шла полным ходом и, судя по масштабам приготовлений, обещала, что к её окончанию от Тибидохса, как минимум, останутся только дымящиеся руины — и это ещё при удачном раскладе. До празднества оставалось всего три дня, и Лоткова вместе с Ягге без остановки носились по всей школе, улаживая всевозможные возникающие в связи с ним проблемы. Им с радостью помогали, обливаясь слезами умиления, Зубодериха, Верка Попугаева, Дуся Пупсикова и Лиза Зализина, что стало не слишком приятным сюрпризом для Тани. У той возникло странное предчувствие, что пробка от шампанского на свадьбе отлетит в глаз именно ей, тарелка с куском праздничного торта окажется заговорённой на телепортацию живых тарантулов, а под стулом, на котором она будет сидеть, откроется чёрная дыра и отправит Гроттер прямиком на бесплатную экскурсию в Тартар без обратного билета.
Погода на Буяне продолжала стремительно портиться. После продолжительных и жарких дискуссий свадьбу решено было перенести на пару дней до восстановления более приемлемого климата, так как Катя Лоткова, несмотря на все увещевания Ягуна, что «главное — погода в доме», продолжала во всём неуклонно стремиться к идеалу.
За три дня на остров, встряхнув деревья и кусты от летней сонливости, закрался шальной северный ветер, ленивые прибрежные воды океана выгнулись рассерженными волнами, а температура воздуха озадаченно дрогнула и сползла по столбикам термометров на десяток градусов. Но всерьёз подозревать неладное все начали только тогда, когда, проснувшись на утро четвёртого дня после встречи выпускников, обитатели замка обнаружили, что вода во рве с лягушками в середине июня покрылась тонкой коркой льда, а все лягушки поспешно эмигрировали оттуда в более устойчивое к заморозкам болото, изрядно потеснив обитавших там русалок и водяных. Первым забил тревогу Поклёп Поклёпыч, за ним Сарданапал с Медузией и все другие учителя: было уже совершенно понятно, что без магического вмешательства тут не обошлось. Преподаватели испробовали все подходящие заклинания, оптимистично начав с самых простых и постепенно дойдя до чрезмерно мудрёных, но ровным счётом ничего не добились. Ситуация начинала набирать критические обороты, так как холодать на острове не переставало. Окончательным подтверждением этому стала просьба Сарданапала в конце третьего дня всем выпускникам собраться в его кабинете.
Когда Таня, немного опоздавшая из-за драконбольной тренировки, с раскрасневшимся от холода лицом вошла в кабинет главы Тибидохса, там уже собрался весь её курс. Стараясь не обращать на себя внимания, она тихо проскользнула под стеной к одному из пухлых директорских диванчиков, на котором уже разместились Гробыня, Гуня, Катя Лоткова, Ягун и Ванька. Завидев Таню на пороге комнаты, Ванька тут же вскочил, уступая девушке своё место, сам же уселся рядом на подлокотник.
— Много пропустила? — шёпотом поинтересовалась у него Таня.
— Нет, Танька Леопольдовна, можешь спать спокойно! — тут же встрял вездесущий Ягун, для того, чтоб лучше видеть Таню, перегибаясь через Склепову. Та немедленно принялась кокетливо моргать длинными ресницами и, заявив, что её тайная страсть — решительные мужчины с большими выразительными ушами, начала предлагать внучку Ягге поиграть в игру «Муж уехал в командировку». С учётом того, что вышеупомянутый муж пока никуда не уезжал, Баб-Ягуна спасло только Гунино заторможенное мышление. За то время, которое потребовалось Гломову для детального осмысливания реплики его супруги, Ягун уже осознал свою глобальную ошибку. По-быстренькому отодвинувшись подальше от Склеповой, он заявил, что ещё не закончил играться в «Будущая жена отрывает самому верному в мире, в меру симпатичному, бесспорно талантливому и безгранично скромному играющему комментатору голову за чудовищную преданность и обожание своей прекрасной невесты». Коварная Гробыня, усмехаясь, покосилась на пылающую от негодования Лоткову и тут же пакостно вставила, что голова — не единственное, чего может лишиться Ягунчик, разумеется, намекая на его длинный язык, беспрерывно мелющий всякую чушь. Но Баб-Ягун уже занёс инцидент в реестр исчерпанных и продолжил, обращаясь к Тане поверх голов других девушек.
— Так вот, пропустила ты чудовищно много «ничего». Если ты не заметила, Сарданапала тута вообще нету.
Таня огляделась. Действительно, академика в кабинете не было, но все почему-то всё равно вели себя необычайно тихо, что поначалу и ввело её в заблуждение. Выпускники обменивались мрачными взглядами и изредка переговаривались таким же негромким шёпотом, как и шестеро друзей на диванчике. В комнате стоял полумрак, несмотря на то, что тут горели по меньшей мере две дюжины заговорённых свечей, трёх-четырёх штук которых хватило бы для освещения всего Зала Двух Стихий на ближайшие сутки. Но сейчас свет, исходящий от пламени, как будто разом выцвел и потускнел, создавая гнетущую атмосферу. Таня нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она недавно видела точно такое же голубоватое свечение, но на ум упорно не желало приходить ничего конкретного. В тот момент, когда Таня уже почти ухватила ускользающее воспоминание, дверь с шумом отворилась, и в комнату быстрой походкой, совершенно несвойственной старичкам его комплекции, вошёл сам обладатель кабинета, пожизненно-посмертный глава Тибидохса и скромный лауреат премии Волшебных Подтяжек академик Сарданапал Черноморов. Академик выглядел крайне встревоженным и непривычно серьёзным, что не ускользнуло от внимания его бывших учеников.
Но он был не один. Вслед за директором в комнату вошла невысокая фигура, завёрнутая в тёмно-синий походный плащ. Дверь за вошедшими сразу захлопнулась, и тихий рык Золотого Сфинкса очень красноречиво дал понять, что больше никого он впускать не намерен.
Сарданапал прошёл к своему столу и опустился в кресло. Фигура в плаще осталась стоять неподалёку.
Выпускники заинтересованно переглядывались. Гробыня, валявшаяся до этого на диване с крайне пофигистическим видом, рывком села, пристально уставившись на незнакомца своими разномастными глазами, и Таня безошибочно догадалась, что по меньшей мере дюжина подзеркаливающих заклинаний в данную минуту бомбардируют завёрнутую в плащ фигуру. Но та даже не шелохнулась. Склепова, сидящая справа от Тани, раздосадовано выругалась сквозь зубы и принялась усердно тереть виски, а Катя Лоткова повелительным голосом негромко скомандовала:
— Ягун!
Но внук Ягге только удручённо мотнул головой.
— Не-а, уже пробовал. Глухо, как в банке со шпротами! — пояснил он Гробыне, Ваньке, Кате и Тане, с любопытством уставившимся на него. — Там такой блок, будьте здоровы! Наша Танька ещё пешком под раскладушку ходила, когда этот типус учился его накладывать, — с невольным восхищением констатировал Баб-Ягун. Как профессионал он не мог не оценить уровень магической подготовки.
Таня ещё раз с любопытством покосилась на фигуру в плаще.
— Может, кто-то из Магщества? — наивно предположила она.
— Ты чего, сиротка, с контрабаса без Брякиса падала? — подозрительно ласково поинтересовалась у неё Гробыня. — С каких пор сотрудники Магщества ходят в шмотках древнее, чем твои? Типа, мозольный кризис постучался и в наши двери?
Гроттер удивлённо взглянула на Склепову и уже внимательнее присмотрелась к стоящей поодаль фигуре. Действительно, тёмно–синий плащ незнакомца выглядел изрядно поношенным. В некоторых местах полы его обтрепались, в районе груди наблюдалось небольшое обугленное отверстие, наверняка оставленное чьей-то не совсем дружественной искрой, а несколько пуговиц вообще отсутствовали. Вдобавок ко всему, снизу плащ был покрыт крупными брызгами грязи. Создавалось впечатление, что его владельцу не только часто доводилось пробираться по довольно непроходимым местам, но и было абсолютно наплевать на свой внешний вид — ведь хватило бы одного очищающего заклинания, чтоб избавиться хотя бы от грязи и пыли. «Нет, это точно не человек из Магщества», — мысленно согласилась Таня. Мальчики Кощева всегда были одеты в парадные, с иголочки мантии с нашивкой эмблемы Магщества, меняемые не реже, чем раз в день.