Страница 15 из 122
— И откуда ты знаешь? — мрачно спросила Таня, совсем не убеждённая словами собеседницы. Ей очень хотелось поверить Лене, но она физически не могла. Слишком уж много всего за последние пять лет натворил Бейбарсов.
Лена только покачала головой.
— Не спрашивай. Просто поверь мне, идёт?
Таня безразлично кивнула — просто так, чтоб не обижать, кажется, совершенно искренне и непонятно почему уверенную в своей правоте Лену, — и, чтоб как-то сменить тему, спросила:
— Ну, так и кто же вы теперь? Я имею в виду, какого рода ваша новая магия?
— Да обычная. Тёмная, конечно, — пожала плечами бывшая некромагиня. — Думаю, теперь мы просто три тёмных мага вполне среднего магического потенциала. Ты же знаешь, врождённо-то у нас почти и не было никаких способностей. Ну, до старухи. А так, даже в Тибидохс вряд ли бы взяли.
По тону голоса похоже было, что Свеколт не сильно убивается из-за потери некромагии. Таня же с интересом разглядывала сидящую перед ней ведьму. Внешне казалось, что в Лене ничего не поменялось. То же проницательное выражение, те же манеры, те же задумчивые нотки в голосе…
Но тут Свеколт вскинула голову, и как раз в этот момент ветер, поднявшийся на улице, распахнул окно. В комнату, раздувая длинные шторы, ворвался сквозняк, от чего стоявшие на столе перед ведьмами свечи вспыхнули особенно ярко. Пламя на несколько мгновений осветило лицо Лены, и Таня чуть отшатнулась на диване.
Глаза Свеколт были голубыми.
Они действительно были светло-голубыми! Не чёрными, затягивающими, как трясина, лишающими воли, а совершенно обыкновенными. Таню это удивило больше, чем если бы Гробыня напялила на себя её любимый свитер, выкинула из окна все косметички и добровольно, в качестве шефской помощи домовым, отправилась мыть тряпкой лестницу Атлантов с первого этажа по последний. Но в её случае это ещё можно было бы списать на пиар.
С самой первой встречи с некромагами всем, в первую очередь, запоминались их глаза — глаза, которые, как не старайся, невозможно вспоминать без содрогания. Чёрные как ночь, абсолютно не отражающие света. Для Тани это было чем-то, неразрывно связанным в её воображении с некромагической троицей. И сейчас, глядя на голубоглазую девушку Шурасика, тонко улыбающуюся ей, Таня обнаружила, что уже не может состыковать эту новую Лену с той шестнадцатилетней некромагиней, которая впервые стояла когда-то у входа в Тибидохс, окружённая толпой школьников, в оборонительной стойке и спокойно предупреждала, что остановит сердце любому, кто попробует тронуть её или её друзей.
Тем временем, бывшая некромагиня поднялась со своего кресла и захлопнула ходившую ходуном от резких порывов ветра раму. Свеколт поёжилась.
— Прохладно тут у вас. Обычно такой ветрище только осенью поднимается, а сейчас, как ни крути, середина июня.
— Да уж, — рассеянно кивнула малютка Гроттер, отрываясь от своих мыслей. — Странно, да?
— Возможно. Но, я думаю, — тут Лена весело посмотрела на Грозную Русскую Гротти, — нам пора вернуться в зал к остальным. Шурасик мне проболтался, что Баб-Ягун стащил у Поклёпа какой-то мелкий артефакт-пересмешник и теперь собирается испробовать его в действии.
Таня невольно коротко засмеялась и, поднявшись со своего места, пошла к двери, понимая, что, таким образом, разговор можно считать оконченным.
— Ты иди, я тебя позже догоню, — махнула ей вслед Лена. — Мне ещё надо кое-что проверить. И, Таня, не волнуйся из-за Глеба. Если что, мы сможем оградить тебя от его… мм… нежелательного внимания. Хотя, я почти уверена, это не понадобится! — поспешно заверила она Таню, увидев, как вытянулось у той лицо.
Уже когда Таня собиралась выйти из комнаты, она вспомнила ещё кое о чём. Обернувшись на пороге, Гроттер окликнула Свеколт.
— Лен! Тебе никогда не снились… слишком реальные сны? Очень реальные, понимаешь?
Бывшая некромагиня, вопросительно глядя, повернулась к ней.
— Сны? Кошмары, что ли? Да чуть ли не каждый день — после Алтая-то…
— Да нет! — замотала головой Таня. — Я не знаю, как это объяснить… — она пожевала губу, пытаясь придумать понятное определение. — Это вроде как то, что случается во сне, случается наяву. Что-то на подобие вещего сна, только то, что ты видишь, происходит как раз в тот момент, когда ты спишь… судя по всему. — Таня замолчала, окончательно заблудившись в лесоповале своих слов. Она на секунду дотронулась до того места, где ещё виднелась наскоро залеченная аптечным заклинанием ссадина от камня, проверяя, не померещилось ли ей всё это — она бы уже ничему не удивилась! Но порез остался там, где ему, по логике — а скорее, наоборот, вопреки ей — положено было находиться, тем самым не оставляя обладательнице сомнений в своей реальности. Тем временем Лена Свеколт задумчиво смотрела куда-то поверх Таниного плеча и не заметила её жеста. Бывшая некромагиня молчала довольно долго, словно что-то взвешивая в уме, но, наконец, перевела взгляд на Таню и покачала головой.
— Первый раз о таком слышу, если честно. А что, тебе снились подобные сны? — с любопытством смерив Таню взглядом, поинтересовалась она.
— Да нет. Просто интересно стало, — пожала плечами внучка Феофила. Ей очень не хотелось сейчас пересказывать странный и запутанный сон про кольцо и подземелье.
— Ну-ну… — хмыкнула Лена. По её виду невозможно было понять, поверила она Тане, или нет. — А ты точно уверена, что это был не обычный вещий сон?
— Точно. Вещие сны мне в последнее время вообще не снились, — ляпнула Таня и запнулась, в мыслях выругав себя. Её элементарно подловили, как младшекурсницу! Да ещё и на мелком вранье, что было вдвойне неприятно. Ведь, получается, что она сама только что призналась, что какой-то сон ей всё-таки снился.
Свеколт только ухмыльнулась, взглянув на Гроттер, но дальнейших расспросов, к удивлению последней, не последовало.
Быстро распрощавшись, Таня покинула комнату. И только спускаясь по лестнице Атлантов, она поняла, что соврала бывшей некромагине за последние пять минут далеко не раз. Ведь один вещий сон ей всё-таки снился…
Продолжая по инерции брести вниз по ступенькам, Гроттер вспоминала виденое ею два дня назад. А заодно и обрывок подслушанного разговора, который раньше упрямо ускользал из памяти.
«— …Я могу вернуть тебе магию!
— Как?
— Для нас это не составит труда. Ну как, ты согласен?»
«А хотя, могло быть и просто совпадение, — нахмурилась Таня, отгоняя внезапную догадку, кому мог принадлежать тот второй голос. И тут же сама себя одёрнула, что в магическом мире такого слова, как «совпадение», не существует в принципе, и эта мысль позорно капитулировала. Два дня назад ей снится, как кто-то возвращает кому-то магию, а сегодня объявляются совершенно нелопухоидного вида Аббатикова со Свеколт и заявляют, что позавчера вечером у них проснулся перекрученный, но всё же дар.
Нет, таких совпадений быть не могло. Не в её мире. Таня больше не сомневалась. Она готова была поклясться хоть Разрази Громусом, что вторым собеседником высокого светловолосого незнакомца в маленькой кухне был Глеб Бейбарсов. Таня уже хотела было вернуться, чтоб рассказать обо всём Свеколт, но тут услышала, как кто-то зовёт её откуда-то слева.
Таня вскинулась. В первую секунду ей почудилось, как её сердце совершило экстренную посадку куда-то в область живота из-за того, что она услышала знакомый вкрадчивый баритон. Но, резко обернувшись, она увидела всего лишь приветливо улыбающегося Ваньку, который тут же подошёл к ней, сияя улыбкой «сорок-три-перебор-но-для-кого-то–норма».
— Ванька?
Сердце охотно вернулось на свой официальный пост.
«Это как надо было отключиться от происходящего вокруг, чтоб спутать Ванькин голос? — недоуменно спросила себя Таня. — Биби-и-ип, крыша, биби-и-ип… Здравствуйте, дядя Зиги, дайте мне ключик от палаты номер шесть и пулемётную установку «Катюша», чтоб отстреливаться там от всех психов».
Ванька что-то с энтузиазмом сказал насчёт платья. Надо же, она умудрилась забыть, что всё ещё одета в этот шитый бисером купальник (по мнению Гроттер, весь Гробынин гардероб, за исключением разве что небольшой части зимней одежды и недавно приобретённых по скидке брутальных штанов из кожи гарпии, только с купальниками и мог конкурировать по открытости. И то не с каждыми). Таня отвечала невпопад, невольно думая совсем о других вещах. Следующий вопрос Ваньки наконец вывел её из летаргической комы.