Страница 13 из 122
Ведьма медленно спускалась навстречу ему по ступеням. Она о чём-то напряжённо думала, уставившись себе под ноги, и, казалось, не замечала ничего вокруг. Танина правая ладонь безвольно скользила по перилам. На Гроттер было бесспорно восхитительное зелёное платье, и Ванька, сразу даже не узнав девушку, несколько секунд просто, с примесью легкого удивления, любовался ею. Когда Таня почти поравнялась с Валялкиным, остановившимся чуть в стороне, у ноги ближайшего атланта, он негромко окликнул её. Таня подскочила от неожиданности и резко обернулась.
— Ванька? — возможно, ему только показалось, что в её глазах напополам с заметным облегчением промелькнуло разочарование.
— Привет, — улыбнулся Ванька, подходя к ней. — И сразу, к слову, ты замечательно выглядишь!
Таня улыбнулась в ответ, её щёки немного зарделись.
— Гробыня заставила, — тут же доверительно нажаловалась она.
— Где ты была? Я тебя в Зале искал, но ты коварно обставила нас с Ягуном и куда-то запропастилась.
— Ой, блин, извини, Ванька! Я пришла… — Таня запнулась на секунду. — Но потом вспомнила, что мне надо срочно кое-куда наведаться.
— Куда это? — лукаво улыбнулся Маечник.
— В библиотеку, — после секундной паузы, живо отозвалась девушка. — Соловей просил меня узнать, как лечить у драконов зубы мудрости.
Ванька озадаченно фыркнул.
— И зачем же тебе, ради Древнира, для этого нужна была библиотека? Я сам могу рассказать всю схему лечения наизусть, даже если ты меня разбудишь сковородкой по голове в третьем часу ночи.
— Ну… Думала, сразу ты не вспомнишь, да и не хотела тебя напрягать, — пожимая плечами, объяснила ведьма.
— Ты всё-таки странная, — ласково улыбнулся Маечник, обнимая её рукой за плечи и исподлобья шутливо заглядывая в отражающую пламя факелов лихорадочную зелень глаз. — Жутко умная, но иногда совершенно нелогичная.
«Эх, Ванька-Ванька… — грустно подумала Таня, глядя на него сквозь упавшие на глаза, уже постепенно высвобождающиеся из тисков Гробыниных чар и беспорядочно закручивающиеся рыжие пряди. — Какой же ты всё-таки наивный валенок!».
(Получасом ранее)
Таня вылетела из Зала Двух Стихий, будто за ней как минимум гналась восставшая из гроба Чума-дель-Торт. Одной зелёной искрой разогнав копошащуюся возле ступеней нежить, девушка стала быстро подниматься по лестнице Атлантов. На площадке четвёртого этажа она остановилась, восстанавливая дыхание и оглядываясь по сторонам. Коридоры были абсолютно пусты. Все ученики либо уже отправились спать, либо праздновали в Зале Двух Стихий, либо, воспользовавшись ситуацией, уже под шумок свалили на концерт «Вредных Вурдалаков», этой ночью проходящий на лысегорском кладбище. Только в конце коридора показался призрачный силуэт худой дамы в непомерно большой розовой шляпе, и Таня поспешно спряталась в ближайшей нише за резным сундуком — ей сейчас совсем не хотелось слушать про различные аппендиксы, шумы в груди и внеплановые обмороки Недолеченной Дамы. Подождав, пока Дама, не обнаружив в коридоре никого, достойного выслушать о её невзгодах и подставить ей дружеское плечо в трудную минуту (восемьдесят седьмую по счёту за последние сутки), скроется в каменной кладке, Таня покинула своё убежище. Она не видела академика за праздничным столом и логично предположила, что пожизненно-посмертный глава Тибидохса скорее всего находится в своём скромном кабинете, где, судя по всему, сейчас находилась и Лена Свеколт. И где Таня в данную минуту тоже испытывала просто таки огромное желание поприсутствовать.
Отдышавшись, она свернула направо, в узкий проход между ног двух атлантов, так как это был один из самых коротких путей в Башню Привидений. Но до кабинета Сарданапала так и не дошла.
На узкой лестничной площадке с двумя надгробиями Таня почти налетела на спускающуюся вниз Свеколт. Свободное чёрное платье некромагини загадочно поблёскивало в неровном свете факелов. Волосы, всегда заплетённые в две разноцветных косы, сегодня, презрительно начхав на повседневность, были убраны в красивый узел на затылке. Разноцветные пряди, причудливо переплетаясь между собой, выпадали из причёски и отдельными локонами свисали на лицо. Всё это Таня отметила машинально, перед тем, как сознание включилось и узнало некромагиню.
— Лена, привет!.. — выдохнула Гроттер и замолчала. Она не знала, как начать интересующий её разговор, да ещё учитывая обстоятельства, при которых они с ней и с Жанной Аббатиковой расстались в прошлый раз. А именно, когда некромагини бесцеремонно выставили Таню из домика возле железной дороги, где лежал раненный Бейбарсов, даже не пустив увидеть его, а Гроттер в отместку назвала их бессердечными эгоистками — в чём сразу же раскаялась, но извиняться не стала. Сейчас, вспомнив об этом, Тане стало ужасно стыдно, и она уткнулась взглядом в верхнюю ступень лестницы, на которой стояла.
Проницательная Свеколт, в свою очередь, кажется, в объяснении присутствия на лестнице Башни Привидений дочери Леопольда Гроттера не нуждалась.
— Привет, Таня, — вежливо кивнула она, и Таня испытующе покосилась на некромагиню. Тон Лены звучал вполне дружелюбно. По крайней мере, ей так показалось.
— Ты уже знаешь, — некромагиня, напоминая этим своего хорошо знакомого магической общественности брата по дару, не спрашивала, а утверждала. — Идём!
С этими словами Свеколт бесцеремонно поймала Таню за руку, пропустив мимо ушей её растерянный вопрос «Куда?» и, нырнув в один из тёмных боковых коридоров, повела её за собой.
Шли они недолго. Найдя ближайшую незапертую комнату, Свеколт свернула туда и, всё так же не церемонясь, дрыгнула Поручика Ржевского — тот вознамерился было поиграть с ними в «Дурака» на щелбаны. Хитрость заключалась в том, что призрак, как существо нематериальное, получить щелчок по лбу в принципе не мог, зато каким-то невероятным образом был вполне способен отвесить его любому другому игроку. Да причём так, что звёзды перед глазами начинали танцевать национальные танцы. Но Лена играть в карты с, к тому же, ещё и всё время мухлюющим призраком явно не собиралась, и дрыгнутый Ржевский, обиженно фыркнув, с громким чвяком втянулся в стену.
Пока Лена разбиралась с Поручиком, Таня с любопытством огляделась. Комната, в которую они попали, была настолько нетипичной для пропитанного русским духом Тибидохса, что девушке даже на миг показалось, что некромагиня перенесла их куда-нибудь в другое место. Например, в Трансильванский замок графа Дракулы, теперь всецело, кстати, принадлежащий её дяде, почётному председателю В.А.М.П.И.Р. Герману Дурневу.
Пипа как-то телепортировала туда вместе с Таней — хвастаться перед бедной родственницей имуществом. Правда, от навязчивой идеи жить в замке, которая в последнее время всё чаще донимала наследника графа Дракулы — сказывались вампирские гены, — мужа отговорила практичная тётя Нинель, заявив, что вой оборотней под окнами может нарушить её здоровый сон. На самом же деле Дурнева-старшая не безосновательно побаивалась, что вампиры, узрев её внушающую здоровый аппетит фигуру, не устоят перед соблазном. Так что в замке семейство Дурневых не обитало, хотя дядя Герман регулярно наведывался на родину пару раз в неделю. Но даже тут бывший самый добрый депутат не упустил своей выгоды и начал под шумок сдавать комнаты дворца в аренду разным мелким трансильванским фирмочкам типа «Ритуальные услуги для любимого зятя», или «Добровольная регистрация доноров харчевни “До последней капли”». Помнится, они с Пипой тогда ещё в шутку прикидывали, не подбить ли Сарданапала на такую халтурку, а то академик вечно жаловался, что школе не хватает средств на глобальный ремонт.
Вот и сейчас у Тани возникло такое чувство, будто она снова оказалась в родовом имении графа Дракулы. В комнате, в которой она стояла, не было и следа пушистых ковров, резных сундуков по углам и расписных потолков, в изобилии наблюдающихся по всему Тибидохсу. Гостиная — а это, без сомнения, была именно она, — была окутана мрачноватым полумраком и освещалась только несколькими горящими на шатком столике возле оббитого бордовой тканью дивана свечами. На полу отсутствовал ковёр, из-за чего сразу начинала ощущаться вся сырость замка. Стены, выложенные камнем, украшали всего несколько портретов каких-то неизвестных бывшей магспирантке почтенных старцев. В отличие от всех остальных портретов в школе, эти были абсолютно неподвижны. На узком окне висели длинные шторы тёмного бархата. Их золотистые кисточки, качаясь на сквозняке, дувшем из щелей, подметали пыльный пол, который, судя по всему, кроме них не подметал никто. Посреди гостиной, как уже раньше упоминалось, стоял большой диван и пара одинаковых кресел. Возле них разместился низкий деревянный столик, служивший своеобразной подставкой для свечей. На этом вся меблировка комнаты и заканчивалась. Дверей, кроме той, через которую вошли ведьмы, в комнате не наблюдалось.