Страница 119 из 122
— Ну, вы долго ещё будете там копаться? — устало выдохнула в далекий расписной потолок Лена, притопывая каблуком. — Завтрак уже почти кончился. Я была в заблуждении, будто вы хотели есть!
— Ну, мы бы точно успели на него, не вздумай ты устроить мне очередную головомойку! — не преминул напомнить Глеб, за руку увлекая Таню к дверям Зала Двух Стихий, из которого ещё доносились соблазнительные ароматы с вот-вот готовых исчезнуть самобранок. Обе девчонки, тоже порядком оголодавшие во время своей засады на Глеба, последовали за ними.
Тропические рыбки, плавно виляя плавниками, по спиралям медленно поднимались и опускались внутри широкой прозрачной колонны. Золотой сфинкс мурлыкал на двери, лениво помахивая плоским хвостом. Черномагические книги в запертом шкафу шуршали страницами и лязгали цепями, мешавшими им подраться. В кабинете пожизненно-посмертного главы Тибидохса никогда ничего не менялось: отчасти поэтому каждый раз, оказываясь здесь, Таня снова чувствовала себя десятилетней, первый раз оглядывающейся вокруг большими любопытными глазами.
Робости перед самим академиком Черноморовым с тех пор в ней, конечно, поубавилось. Нет, она вовсе не стала меньше его уважать — напротив, считалась с вышеупомянутым полноватым и смешным с виду старичком со шкодливыми разноцветными усами и нервной бородой куда больше прежнего. Однако теперь чувствовала себя с Сарданапалом достаточно свободно, чтоб, сидя в кресле, удобно подвернуть под себя одну ногу и откинуться на мягкую спинку.
Перед ней в двух дымящихся чашках неспешно кружили чаинки. Сарданапал, только что убравший на место чайник, опустился в кресло по другую сторону стола и сложил перед собой руки, словно прилежный ученик за партой.
— А вот теперь, Танюш: о чем ты хотела поговорить? — добродушно улыбнулся в буйные разноцветные усы академик.
Таня, протянув руку, повертела свою чашку по часовой стрелке, затем против. Если честно, она не знала, с чего начать. Одна её часть хотела выпалить всё, что она узнала, холодно и сразу и посмотреть на реакцию Сарданапала, а второй было неудобно и даже немного стыдно обвинять в чём-то академика после всего, что он за столько лет сделал для неё и Глеба. Ведь она не то, чтоб злилась на него — скорее, была обижена и не понимала.
— Да так… — поморщившись после глотка ещё слишком горячего чая, который обжег ей нёбо и кончик языка, протянула Таня. — Обо всём понемногу. Больше даже не поговорить, а поделиться собственными наблюдениями!
— Audiatur et altera pars! (Следует выслушать и другую сторону! (лат.)) — скрипуче напомнил её перстень.
— Чрезвычайно любопытно! — заинтересованно склонил голову Сарданапал, аккуратно беря в руки красивую чашку со змеящимися по ней китайскими драконами и дуя на её содержимое.
— Очень! — с готовностью покивала ведьма. — Заглядывала я тут на днях, если помните, в Скаредо. Не сказать, что место приятное — мрачновато, да и климату остаётся желать лучшего, — но что-то меня в нём зацепило. Когда я вошла в двери, возникло такое ощущение — будете смеяться! — будто школа со мной поздоровалась. По-дружески так, будто со старой знакомой. «Глупость какая!» — подумала я. Ведь я же там никогда не бывала!
Таня внимательно сузила глаза, желая поймать взгляд академика, но Сарданапал был заинтересован двумя драконами, завязавшимися на его чашке в узел и сейчас пытавшимися покусать друг друга за хвосты.
— Удивительно, чего только не найти в школьной библиотеке, если водить дружбу с библиотечным джинном и знать, что именно ищешь! — бодро продолжила Таня. — Например, Абдулла показал мне старый и совершенно скучный томик под названием «Все и каждая магическая школа мира и истории их основания». Он даже не хранился в закрытых секциях, спокойно стоял в общем доступе. Я полистала его и узнала, что магическая академия на острове Скаредо была основана давным-давно некой семьей талантливых тёмных магов, и их же магией возведена, и ими же управлялась. Ими, а после — их прямыми потомками, а в ещё более поздние годы — школьным советом, одно из мест в котором непременно оставалось за кем-то из семьи-основателя. Заинтересовавшись данными любопытными персонажами, я вернулась к Абдулле ещё раз и спросила, нет ли в библиотеке чего-нибудь о магах с такой фамилией. На что, после чуточки торга и четверти часа его ворчливых поисков чуть не получила в лоб здоровенной книгой «Знаменитые магические родословные: чернокнижное издание» — и снова, даже не из закрытой секции! — неверяще усмехнулась Таня. — Просто ещё одна нудная пыльная книжонка, которую никто из учеников в здравом уме не станет читать, и даже Шурасик схватит не в первую очередь. Казалось бы, что толку от сотен выцветших семейных древ с бесконечными именами людей, которые давно умерли?
Академик перестал изучать чашку и теперь медленно гладил довольно подрагивающую бороду, скорбно глядя на свою бывшую ученицу. Он уже понял, что она узнала — но Тане всё равно хотелось закончить.
— Одно из самых больших разочарований юных трудновоспитуемых магов Тибидохса: в школьной библиотеке нет ничего о Чуме-дель-Торт.
Под сводами школы прокатился далекий рокот при звуках этого имени, но ни Таня, ни академик и бровью не повели. Ведьма продолжила:
— Ни одной биографии, ни одного упоминания, кроме коротких заметок о том, что она вообще была, и подшивок старых газет — и то, изъяты все, относящиеся ко временам войн с нежитью. В учебниках никогда не рассказывается, откуда она взялась, кем была в начале, как именно набрала могущество, как объединила нежить — словом, ничего интересного. И всё ради того, чтоб ни дай Древнир не дать никому из беспокойных юных тёмных умов подсказки для повторения «подвига». И не только в Тибидохсе — эту информацию вообще не найти нигде в открытых доступах! Отчасти потому, что никто и не знает, как именно ей удалось настолько подняться. Ну, а то, что известно из достоверных или не очень источников — то хорошо спрятано от всех любопытных. Могу понять, почему при всей этой секретности «чернокнижное издание» знаменитых магических родословных не попало под табу. Ведь по пальцам можно пересчитать тех, кто знает, что молодую Чуму-дель-Торт когда-то звали Чуми. Но вот я как раз знаю.
— Не слишком-то я удивилась, увидев, что именно так звали старшую внучку ведьмы, чья семья и являлась основателями Скаредо: в конце концов, слухи о том, что они как-то были связаны с Чумой, ходили. Изумилась я — и очень — позже, когда проследила семейное древо, которое продолжила младшая сестра Чуми. Книга дописывала имена сама по мере того, как в упомянутых в ней семьях рождались новые наследники, так что в конце концов, блуждая по всё разрастающемуся семейному лабиринту, в самом конце я дошла до… себя.
Таня, плотно сжав губы, растянула их в мрачную улыбку и развела руками.
— И вот так я обнаружила, что убийца моих родителей и самая могущественная, жестокая и неистребимая некромагиня в магической истории — моя пра-пра-в–какой-то-момент-я-запуталась-сколько-пра… тётка! И тут мне вдруг многое стало понятно! И моя связь с магией, воздвигшей Скаредо, и то, почему Чума так отчаянно хотела заполучить именно моё тело, и даже наша жуткая внешняя схожесть! Ванька как-то передал мне слова Глеба о том, что в Тартаре много моих родственников, что у меня в роду чуть ли ни через одного некромаги, что я якобы потомственная ведьма — и это всё тоже вдруг перестало звучать как полный бред! Семейка-то действительно была темна как безлунная ночь: светлые маги в поколениях отмечались особой сноской, как исключения, и бездетные персонажи среди прочих попадались чаще, чем должны были — видимо, те, кто пытался пойти по стопам знаменитой прабабки, да так и не дошли. Словом всё теперь просто и ясно, кроме одного: почему за столько лет всё это не рассказали мне вы?
Сарданапал вздохнул. Затем аккуратно отодвинул блюдечко с чашкой в сторону и мягко произнес:
— Потому что ни о чём из этого ты никогда меня не спрашивала.