Страница 112 из 122
Таня печально хмыкнула.
— Естественно, до того, как мы оказались на месте, я не знал, с чем конкретно нам придётся иметь дело, как «подставить» Наташу и удастся ли мне это вообще. Но события сложились для меня как нельзя более удачно, если то, что происходило, вообще могло иметь лучшую сторону. К слову сказать, старался подстраховаться я не зря, так как ведьма потом действительно прошлась по моей памяти и увиденным была очень довольна. Дескать, наконец-то хоть один ученик ведёт себя «как подобает истинному некромагу» — то есть, как эгоистичная, подлая, жестокая тварь, — лицо Глеба судорожно дёрнулось. — Я опасался, что Лена и Жанна могут проболтаться, поэтому решил не рассказывать правду никому. Но выдал девчонкам достаточно облегчённый для того, чтобы они не считали меня хотя бы предателем, вариант рассказанного старухе. Собственно, на этом всё.
— Но… — начала было Таня, по-прежнему не до конца улавливая тогдашний ход мыслей Глеба.
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, и говорю сразу, что у меня нет устроивших бы тебя ответов, — перебил её парень, качая головой.
— Раз нет устроивших бы, давай, какие есть, — скептически разрешила Таня. — Из последних сил постараюсь пережить.
Глеб растер ладонью шею и одарил её взглядом, которым дворовые собаки, запутавшиеся в цепи, смотрят на раскормленных хозяйских котов, которые прямо перед их носом вытаскивают из миски последнюю ненужную им косточку и не спеша удаляются, издевательски помахивая хвостом сантиметрах в двух от пасти.
— Таня… Бросить Наташу там было одним из самых дурацких решений за всю мою жизнь. Глупее даже, чем напоить тебя кровью Вепря, — Бейбарсов в который раз уже мрачно усмехнулся, взглянув на неё. — Но, как и во втором случае, в первом я был слишком самонадеян и ни на минуту не задумывался о вероятных последствиях. Даже о том, что Наташа сама, без магии и посторонней помощи, не сможет справиться с таким количеством голодной нежити и действительно останется валяться на дне разрытой могилы по соседству с уже разложившимся трупом нашего коллеги. Веришь ли, эта мысль пришла мне в голову только когда я отошёл относительно далеко от того места и не имел возможности даже вернуться и подстраховать её в случае чего, так как это рисковало провалить всю легенду. Несколько следующих дней я едва спал. На четвёртую ночь не выдержал и на рассвете, пока старуха и остальные ещё не проснулись, а мертвяки уже не рыскали по лесу, шпионя за всеми нашими передвижениями (удивительно, но они действительно могут быть бесшумны и незаметны, когда надо, особенно разведчики Второй Мировой — те вообще не хуже ниндзя!), пошёл на то место проверять. Не найдя никаких следов, опровергавших успех моей невинной затеи, вернулся назад, чрезвычайно довольный собой. Ввиду своей эмоциональной ограниченности я и представить себе не мог, какие последствия окажет моя «спасительная операция» на девушку-подростка с уже довольно подорванной психикой, и уж тем более не задумывался, какие чувства после этого она будет испытывать лично ко мне — куда уж мне было! Я даже самовлюбленно полагал, что, при условии, что мы когда-нибудь ещё встретимся, она меня поблагодарит. И, надо сказать, «поблагодарила» она меня более, чем заслуженно! — с иронией закончил он, разглядывая спящую на кровати ведьму.
Гроттер некоторое время молчала, переваривая всё услышанное. Затем дёрнула плечом.
— Я не сняла кольцо, потому что не придумала, куда ещё его деть.
— И потому, что оно мне нравится, — неопределённо качнув головой, прибавила она.
— Ещё я могла бы ответить, что оно с меня просто не слазит, но… — Таня без особого усилия демонстративно сдвинула обод кольца вверх-вниз по пальцу.
— Ты издеваешься?
Не спеша подходя к подоконнику, Таня скорчила гримасу картинного возмущения:
— Нет!
Ведьма остановилась перед бывшим некромагом, сунув руки в карманы штанов. Повисла тишина, в которой за окном щебетали птицы. Ветер едва колыхал полупрозрачные длинные занавески.
— Знаешь, Таня, я до смерти хочу сейчас поцеловать тебя, — пристально разглядывая её, произнес Глеб. — Но я должен знать, что я могу это сделать.
Таня приподняла брови.
— Раньше ты не спрашивал разрешения.
— И зря, — резонно заметил Бейбарсов.
— Но тогда я бы и не разрешила.
Глеб поднялся на ноги, и теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Бывший некромаг пытливо сузил глаза.
— А сейчас?
— А сейчас я прошу сама, — негромко выдохнула Таня, не отпуская его взгляда и чувствуя, как всё быстрее начинает колотиться сердце. — Поцелуй меня.
От него «холодно», «колюче» пахло мятой и хвоей — Таня стояла так близко, что могла уловить тот самый еле-слышный запах его одеколона, который так сбил её с толку в Скаредо. Хотелось закрыть глаза и закутаться в него, как в одеяло. Глеб коснулся её щеки, погладил ладонью, и Таня смежила веки, чуть повернув лицо в ту сторону. Медленно, он склонил голову и поцеловал её.
…И сразу же отстранился. Таня, инстинктивно потянувшаяся за ним, стряхнула с себя блаженное полузабытье и громко фыркнула.
— И это всё, что я получу? Один поцелуй?
— Это всё, о чем ты попросила, — хрипло напомнил Бейбарсов, водя большим пальцем по её щеке.
— Ты осторожничаешь, — улыбнулась ему ведьма.
— Не хочу ничего испортить.
Таня вздохнула и за футболку потянула его к себе.
— Тогда замолкни и целуй меня.
Уговаривать Бейбарсова не пришлось. Его губы скользнули по её губам, пальцы запутались в волосах. Таня обвила руками его шею, вжалась в его тело своим, и Глеб обнял её — худую, костлявую, — почти вцепился, подтянул вверх, так что какое-то время ей пришлось балансировать на носках. Эти поцелуи были совсем не похожи на первый, и Таня едва могла совладать с дыханием, даже когда его губы соскользнули на её щеки, скулы, шею. Всё её тело как будто вибрировало внутри, и казалось, если она отпустит Глеба и посмотрит на свои руки — они будут дрожать. Она так долго запрещала себе любить его, что сейчас, когда столько лет накапливающиеся, крепнущие в её душе чувства наконец получили свободу, они едва не сбили её с ног, едва не разорвали сердце, перелившись через край. У Тани подкашивались колени, и если бы Бейбарсов, отвечая на её жадные поцелуи и вслепую оттесняя её назад, не прижимал её к себе так крепко, она бы упала.
Каменная стена магпункта вдавилась Тане в спину, и ей показалось, что температура в помещении разом подскочила на десяток градусов.
— Ну как там твои благородные порывы? Ещё считаешь, что мне не стоит быть с тобой? — насмешливо полюбопытствовала взъерошенная ведьма, переводя дыхание.
Глеб, чья грудная клетка поднималась и опускалась под футболкой ещё быстрее, чем у неё, едва-едва отстранившись и упершись одной рукой в стену, замотал головой, сдаваясь. Таню разобрал смех, и Бейбарсов, заразившись, тоже издал пару смешков, между ними вырвав у Тани ещё один быстрый поцелуй.
— Я люблю тебя, — с закрытыми глазами промурлыкала Таня, скользя веснушчатым носом вдоль его щеки. — Какой кошмар! Я правда по уши в тебя влюблена.
— Неописуемый ужас, — с блаженной улыбкой согласился Бейбарсов, снова припадая к её шее с энтузиазмом новообращенного вампира.
К тому времени, как Таня с Глебом нашли в себе силы отцепиться друг от друга, солнце уже изменило своё положение и теперь попадало в магпункт косо, выхватывая яркими пятнами света только отдельные участки обители Ягге, как прожектор выхватывает в театральной постановке только действующую часть общей сцены. Через распахнутые рамы кроме звуков разнообразной живности, преимущественно птичьей, теперь доносились ещё и неразборчивые голоса вместе с задорными воплями богатырей-вышибал — похоже, свадьба из-под прохладных сводов замка перенеслась в Тибидохский парк, и Усыня, Горыня и Дубыня решили по этому поводу станцевать, а заодно и спеть. Слоновий топот и звуки, похожие на брачные призывы оленя в случае, если вышеуказанное благородное животное использовало бы рупор, прилагались даже на уровне окон магпункта.