Страница 111 из 122
Таня Гроттер с детства была не из робкого десятка и за словом в карман никогда не лезла — но сейчас просто потеряла дар речи. Не найдя, как иначе выразить свои чувства, она сорвалась с места и, проскочив разделявшее их расстояние в три шага, влепила явно не ожидавшему этого Бейбарсову хорошую пощёчину.
Правая рука, ударившись о совсем не резиновую скулу бывшего некромага, страдальчески заныла, но Тане было не до того сейчас.
— Какой же. Ты. Невыносимый! — сквозь зубы прошипела она.
Глеб посмотрел на неё сверху вниз, шевельнул челюстью и медленно, вымученно-спокойно произнёс:
— Какой есть. Можешь бить меня, пока не полегчает.
И тут же получил ещё одну оплеуху, на этот раз по другой щеке. И ещё одну. И ещё.
Таня била зло, наотмашь, по удару за всё: за кровь Вепря, за шантаж, за все лукавые полуправды, которыми он пичкал её много лет подряд, за зеркало Тантала… «Вот тебе, вот! Ты каждый заслужил!» — мысленно кипела она, в запале толкая его ладонями в грудь (Бейбарсов пошатнулся, но устоял).
Рука снова взметнулась, но замерла в воздухе. Запал как-то разом кончился, и Таня почувствовала себя порядком разбитой, как будто только что ещё раз сразилась с Ростовой. Ведьма, ещё тяжело дыша от охватывающего её мгновение назад гнева, уставилась себе под ноги, затем, сквозь завесу из сбившихся на лицо курчавых прядей, на Бейбарсова.
Тот снёс её гнев, даже не попытавшись заслониться. На его щеках горели красные следы от Таниных ладоней — да уж, что ни говори, а рука у Тани Гроттер оказалась не из лёгких. По правой скуле тянулась красная кровоточащая полоса — видимо, Таня зацепила её ногтем.
Откуда-то сбоку раздалось пакостное хихиканье, и, синхронно обернувшись, Таня с Глебом увидели маленького бородатого человечка в фиолетовых шароварах, зелёной рубашке и красной шляпе, торопливо выбиравшегося из-под кровати напротив. Прежде, чем кто-то из двоих магов успел опомниться, человечек, всё продолжая потешаться, ускоренной рысцой пересёк помещение магпункта и ласточкой нырнул в окно. «Псих», — задней мыслью констатировала Таня, проведя его взглядом, а вслух буркнула только:
— Вот блин…
Психи были одной из разновидностей мелкой нежити, принадлежащей к тому же классу, что и Глюки, в изобилии обитавшие в Тибидохсе. Однако, в отличие от практически безобидных Глюков, Психи могли причинить ощутимый вред, так как своим присутствием провоцировали людей на скандалы. По этой причине маги, особенно тёмные, у которых причин для воплей и стычек и так всегда было в избытке, Психов методично изгоняли, и те, в большинстве своём, перебрались в лопухоидный мир. «Удачно, что сюда занесло всего одного, а то пощёчинами дело бы не кончилось», — про себя хмыкнула Таня, теперь, наконец, находя причину столь несвойственной ей тяги к шумным разборкам. Однако от сожаления о том, что сделала, она была далека так же, как её почтенный заведующий В.А.М.П.И.Р. дядюшка от раздачи своих фамильных регалий бездомным.
— Ты не сняла, — чужой задумчивый голос отвлек её от размышлений.
Отвернувшись от окна, в котором только что скрылись от мести босые розовые пятки Психа, Таня поняла, что Глеб, сдвинув брови, изучает серебряное кольцо на безымянном пальце её руки, которую она, забывшись, всё ещё держала занесённой для очередной пощёчины.
Таня опустила руку и заметила, движением подбородка указав на него:
— Ты тоже.
Тонкий серебряный обод на его пальце бросился ей в глаза ещё в начале разговора, когда он сжимал руку Ростовой.
Глеб хмыкнул, бегло взглянув на свою ладонь, и, подойдя к окну, несколько минут стоял там, засунув руки в карманы джинс и наблюдая, как лучи летнего солнца отбиваются от защитного купола драконбольного поля. Соловей уже сегодня с утра, до свадебной церемонии, успел погонять там новый набор Тибидохской драконбольной команды, к величайшему и более чем воодушевившему тренера «восторгу» последней.
Налюбовавшись, Бейбарсов отвернулся от рамы, сразу же потеряв интерес к открывающимся из магпункта особенностям пейзажа, и сел на подоконник, пристально уставившись на внутренне подобравшуюся Таню.
— Почему? — спросил он, продолжая пригвождать её взглядом к месту.
— Что почему? Почему небо голубое? — невинно уточнила ведьма, поднимая угловатую бровь. Надо признать, испытывать терпение Бейбарсова доставляло ей определённое удовольствие, и она уже начинала входить во вкус. Однако Глеб на провокацию не поддался, продолжая всё так же мрачно взирать на неё с подоконника.
— Почему ты не сняла кольцо?
Таня прислонилась поясницей к высоким белым перилам в изножье одной из коек и сложила руки на груди.
— Меняю ответ на ответ. Почему ты сделал с Ростовой то, что сделал?
Бывший некромаг устало кивнул.
— Я хотел помочь. В данном случае, нам обоим.
— Дальше, — упрощенной версией Таня довольствоваться не собиралась. Ей нужно было понять.
Бейбарсов раздраженно закатил глаза к потолку, но начал разъяснять.
— Когда старуха послала нас за кольцом, мы оба, разумеется, отлично знали, что вернуться должен только один из нас — хотя и клялись, что бросать друг друга не станем. Вот в этот момент идея, если так можно назвать, ко мне и пришла, а ориентироваться я решил уже по месту. Наташа была моим другом, она знала меня лучше, чем Лена или Жанна тогда — как и я её. И я уже тогда понимал, что силы старухи она не потянет. Тот факт, что Ростову готовили дольше и жёстче, чем нас, вопреки мнению ведьмы, не только не сделал её восприимчивей к некромагии, но и оттолкнул её от этого вида магических искусств в принципе. Наташа чувствовала такое отвращение к «трупному колдовству», как она его называла за глаза нашей ведьме, что отдала бы много чего, чтобы избавиться от сомнительной чести его унаследовать. В отличие от меня и остальных девчонок.
Заметив выражение Таниного лица, Глеб вдруг тихо засмеялся.
— Да, Таня. Вообще-то мы, тогда ещё не знавшие всех граней Дара, находили довольно неплохой перспективой стать наконец-то полноценными некромагами. Если ты помнишь, изначально у нас не было почти никаких способностей. Старухе пришлось работать почти с нуля, что порядком её злило. Мы хотели скорее начать колдовать по-настоящему — хотя бы потому, что это значило избавление от ведьмы, свободу. Лене — так той вообще учиться было в кайф, если дело касалось теории, а не практики. Наташа же, живя со старухой с шести лет, знала о том, что значит быть полноценным некромагом, гораздо лучше, и перспективы, мягко говоря, её совсем не вдохновляли. Она много раз пыталась убежать — сначала сама, потом вместе с нами, затем опять одна — но у нашей ведьмы были длинные руки.
Бейбарсов на мгновение замолчал, смотря невидящим взглядом куда-то перед собой, а потом из его голоса разом пропала вся ирония.
— И вот в тот день я понял, что это был тот самый шанс. Если я вернусь один и скажу, что Наташа погибла — это будет как раз то, чего добивалась старуха. Она не станет её искать или проверять лично. Но долгие годы общения с ней вполне убедили меня, что наша ведьма, хотя временами так и казалось, отнюдь не выжила из ума. Она потребует доказательства смерти моей соперницы. Я понимал, что она наверняка полезет в мою память — её излюбленный трюк в таких случаях. Это было нечто, схожее с подзеркаливанием, но опиравшееся не на мысли (которые, при достаточной тренировке, можно было изменить как угодно и выдать за настоящие, что мы часто и проделывали и что не осталось ведьмой незамеченным), а на зрительные образы, которые ты просматриваешь, словно фильм. Так что, если я хотел обмануть старуху, было очевидным, что всё должно выглядеть максимально правдиво. А значит, рассказывать о своём плане Наташе было нельзя — Хозяйка бы это сразу увидела.
— Прежде, чем приписывать мне в этой грустной истории статус непонятого героя, вспомни, что заботы о себе, любимом, мой план отнюдь не был лишён, — не дав Тане себя перебить, ядовито заметил Глеб. — Если честно, то я не знаю, кому из нас двоих я больше хотел помочь. В случае, если бы всё удалось, я бы избавился от соперницы и увеличил свои собственные шансы на то, чтобы выползти из этого проклятого леса живым. А если бы её поймали, ко мне не было бы никаких претензий, так как Наташа искренне подтвердила бы мою версию событий: я хладнокровно бросил её на смерть, невзирая на клятву. В любом случае, старуха была бы от меня в восторге, а именно того мне и надо было!