Страница 11 из 122
— Здравствуй, Татьяна. Весьма рад тебя видеть.
«Совсем замагфордился, — мелькнула у Тани унылая мысль. — “Здравствуй”, да ещё и ”Татьяна”. Спасибо, хоть Татьяной Леопольдовной не окрестил!» — Тане вдруг стало невыносимо тоскливо. Раньше Шурасик, пусть и был вечно занудствующим всезнайкой, но хотя бы оставался человеком. Сейчас же занудствующий всезнайка остался, а вот место человека, довольно потирая потные ручки, занял среднестатистический магфордский профессор, который был отдалённо похож на человека только внешней оболочкой. Внутри же, вместо сердца, лёгких, печени и других весьма полезных органов у таких обычно находился один, и весьма бесполезный — карьерный рост. Гроттер от души понадеялась, что этой печальной стадии развития Шурасик ещё не достиг. Изобразив приветливую улыбку и кое-как вновь обретая равновесие, Таня бодро отозвалась.
— Привет, Шурасик! Я тоже рада тебя видеть. Спасибо за то, что не дал мне в очередной раз пропахать носом паркет! А то у меня, знаешь ли, в последнее время на неловкие моменты аллергия, — коротко пошутила девушка.
— Да не за что, — к огромной радости Гроттер, некогда Тибидохское, а теперь, к сожалению, уже Магфордское Дарование немного оттаяло, и из-под стеклянных очёчков в модной оправе (№ 217 из весенней коллекции Гурия Пуппера, разработанной по личным эскизам Джейн Петушкофф) выглянул такой знакомый и привычный робкий Шурочка. — Я смотрю, ты сегодня… мм… весьма экстравагантно выглядишь. Что случилось? Потоп, землетрясение, открылись Жуткие Ворота, или Склепова решила провести аттракцион неслыханного гуманизма? — с тонкой понимающей улыбкой поинтересовался Шурасик, внимательно оглядывая Таню и сочувственно прищуриваясь.
— Склепова. Хотя я бы лично предпочла Жуткие Ворота. Это как-то привычнее, — уныло подтвердила Таня, даже не возмутившись на Шурочку за то, что он не мог допустить мысли, что Таня Гроттер способна сама прилично одеться. То платье, которое было на ней сегодня, выходило далеко за рамки её лишённой рамок фантазии, и сама она бы его в жизни в руки не взяла. Не то, чтоб Таня была такой уж скромницей, нет. Просто… Есть такой тип людей, которые, вроде бы, и хотят быть яркими и красивыми, но предпочитают делать это удобно, а не на трёхметровой шпильке и с двухметровым разноцветным каркасом на голове, не пролезающем в дверной проём и гордо именуемом «причёской». Но вот как раз без этого каркаса и шпилек быть яркими как-то у них и не получается. И Таня (она сама не знала, к сожалению, или к счастью) принадлежала как раз к такому типу людей, которым, как говорится в народной пословице, «и хочется, и колется». В общем, Шурасик, как всегда, всё обо всех и обо всём знал. «Интересно, и как они со Свеколт ещё друг друга терпят? — невольно задалась вопросом Таня. — Мы вот с Ванькой и не сильно похожи, а всё равно иногда так цапаемся, что в одной комнате находиться не можем. А они вообще буквально копия друг друга, а до сих пор вместе. Вот уж действительно: любовь — великая сила…».
Внучка Феофила давно уже на своём собственном, и далеко не таком уж малом опыте узнала, что чем меньше человек похож на своего любимого, тем обоим проще. Не зря же говорят, что противоположности притягиваются. Взять хотя бы элементарный бытовой пример в Склеповском духе: любят оба есть на завтрак макароны. А, положим, кастрюля у них при этом одна на весь дом. Один, например, хочет макароны по-флотски, а другой — простые. Вот они и начинают спорить, кастрюлю друг у друга вырывать, а через пять минут уже кастрюля летит в окно, а вещи горячо любимого секунду назад субъекта — на лестничную площадку. И повод бы, казалось, пустяковый, и решить всё мирно можно — а нет! Так как оба упёртые, как бараны, и уступать не привыкли. А в итоге из-за таких вот пустяков и разрушаются потом семьи. В таких случаях сочувствующие родственники, скорбно шмыгая носиками и пряча за спиной отсуженные у супруга ключи от нового «Запорожца», поясняют, что не сошлись, мол, характерами. Хотя на самом деле вся проблема и состояла в том, что характеры были идентичными и не смогли ужиться рядом, как два тигра не могут мирно поделить одну клетку. А ведь если бы, скажем, один любил на завтрак макароны, а другой — вяленую капусту с яичницей, то жили бы они ещё долго и счастливо. Но, если бы люди жили на одних «если бы», на нашем сумасшедшем голубом шарике, увы, уже ничего и никого не осталось бы.
— Кстати, а где Лена? — поинтересовалась Таня, оглядываясь по сторонам. Но некромагини с разноцветными косами почему-то нигде видно не было. Это, признаться, удивило девушку, ведь обычно Лена всегда была в компании оживлённо спорящего с ней Шурасика — ещё один скорбный пример вышеприведенной теории, правда, пока составляющий приятное исключение из неё.
— Лена? — он почему-то нахмурился и, прищурившись, подозрительно вгляделся в Гроттер. — А как ты узнала, что она тоже здесь?
Вопрос, признаться, загнал Таню в тупик.
— Ну… Встреча выпускников же, и всё такое… — неуверенно протянула она, не совсем понимая, что имел в виду Тибидохский отличник. — Она ведь тоже обычно прилетает с тобой.
Шурасик хмыкнул.
— Ну да, прилетает. Лена сейчас говорит с Сарданапалом, — неохотно пояснил он.
Рыжие брови Тани чуть приподнялись вверх.
— С директором? Зачем? Что-то случилось? — нахмурившись, сразу же среагировала она.
— Ну… — Шурасик неуверенно посмотрел на Таню, немного помялся, но потом пожал плечами, как бы говоря: «Какая, мол, разница, всё равно все и так узнают», и покорно сознался. — М-да, вообще-то, случилось. Позавчера вечером к Лене вернулась магия.
Магфордское Светило явно ожидало от Гроттер какой-то бурной реакции, но Таня только неуверенно улыбнулась. Смысл речей Шурасика всегда казался для неё слегка… мм… мудрёным.
— Что значит вернулась? Разве она у неё вообще про-…
Таня запнулась на полуслове. До неё, наконец, дошло. Самое время было, в лучших канонах мыльной оперы, ронять хрустальный бокал с недопитым шампанским, чтоб тот эффектно выскользнул из её онемевших пальцев и вдребезги разбился о пол, разлетевшись на тысячи острых, как кинжалы, осколков. Но глобальная проблема заключалась в том, что у Тани в руках в тот момент не было никакого бокала, как и ничего, просто достойного разбиться вдребезги. Так что опасность для бешено дорогих туфель Шурасика из драконьей кожи, которые неизбежно при этом бы пострадали, благополучно миновала.
«Вот дура… Какая же… Не дочь Гроттеров, а идиотка!» — пронеслась у Тани в сознании, подобно скоростной электричке, одинокая мысль напополам с горькой досадой. За все те четыре месяца, что прошли с момента сражения со Сфинксом, внучку Феофила нет-нет, да и мучила мысль о том, справился ли Бейбарсов с потерей дара. Смог ли преодолеть ту пропасть, которую должен был ощутить? Чем он теперь занят? Как живёт? И, главное… для чего? Ведь «некромаг подобен стреле, выпущенной в цель, и если цель по какой-то причине исчезает, существование стрелы теряет смысл».
Таня старательно отгоняла эти мысли днём, забивая голову повседневной работой и помощью Ваньке с лечением больных животных, бесконечный поток которых не уменьшался. Ей порой даже казалось, что Ванька вылечил уже всех животных в лесу по десятому кругу, и теперь они ходили к нему из соседнего. Впрочем, девушка не бралась ничего утверждать наверняка. Её Маечник напоминал ей доктора Айболита из детской лопухоидной сказки: тот тоже днём и ночью возился с больными зверями. И даже не удивилась, узнав, что это была любимая Ванькина сказка, когда он был маленьким. Оставалось только надеяться, что, перелечив всех животных на Иртыше, Ваньку не понесёт в Африку, по стопам героев детства.
Однако, несмотря на всё, мысли о бывшем некромаге ещё иногда возвращалась по вечерам, когда просто не оставалось сил на то, чтоб загонять их назад, в глубь сознания. Но, истратив весь заряд беспокойства на Глеба, ни разу, ни единого разу в её голову не пришло такое элементарное осознание того, что Жанна и Лена, неразрывно связанные с ним чарами мёртвой старухи, так же утратили свой магический дар! Теперь же Таня экстренно пыталась совладать с объёмом полученной информации и чувствовала, что не справляется. Захотелось повесить на шею табличку: «Возьму мозги на прокат, б/у не предлагать», — и пойти застрелиться в ближайший игрушечный магазин из водяного пистолета.