Страница 3 из 8
— Мне это из небесной канцелярии передали. Что-то вроде смирительной рубашки для буянящего призрака. Ошейник заколдован, как только наденем — кот сразу почувствует умиротворение и растеряет охоту хулиганить и пугать жильцов. Может, даже переберется из квартиры куда-нибудь в место потише — на чердак там или в подвал… Только надо его сначала выманить, чтоб надеть эту штуку, конечно. А он как чувствует: от нас удирает, — вздохнула она, запихивая красный пластмассовый ошейник в задний карман джинс.
— Прояви терпение, — улыбнулся Ванька. — Коты любопытные. Если говоришь, что психологически он больше кот, чем человек — значит, обязательно покажется: захочет рассмотреть нас поближе.
Валялкин снова взлохматил пятернёй волосы в поиске потенциально затерявшихся там друзей первого таракана. Оных, к своей радости, не обнаружил и поднялся на ноги.
— Слушай… — медленно потирая широкие ладони, словно хотел свернуть пыль на них в рулончик, он исподлобья испытующе покосился на девушку. — Ты сказала мне, что хорошо разбираешься в сменах ипостаси…
— Раньше я была валькирией-одиночкой, — не став дожидаться конца вопроса, Ирка подняла голову и открыто взглянула на него.
На какой-то момент они встретились глазами. Затем Ирка, смутившись, отвела их и быстро, нервно потерла пальцем кончик носа.
— Ясно, — кивнув, улыбнулся Ванька. — А теперь Дева Надежды, значит? Неплохой карьерный рост.
— Да, в общем-то. Жить стало немного спокойнее, и с личной жизнью попроще… — она непроизвольно хмыкнула. — Ну, по крайней мере, должно быть когда-нибудь снова попроще.
— Ну а… Как обстоят твои дела с личной жизнью? — тряхнув волосам, спросила она, не став вдаваться в неприятные подробности. Умом Ирка отлично осознавала, что задавать Ваньке такой вопрос в лоб вопиющее хамство, но уж очень ей было любопытно.
Валялкин отреагировал почти невозмутимо — почти, потому что одна складка на лбу ниже светлой линии волос всё же образовалась, пока он беззаботно пожимал плечами.
— Три года тому мы с любовью моего детства окончательно разошлись во мнениях о своём будущем и друг о друге как его части — так что с тех пор никак. Меня не привлекают межвидовые отношения, а дам, с которыми можно было бы закрутить пылкий таёжный роман, кроме мавок, русалок и дриад, в моей лесной округе не водится! — поясняя, пошутил он.
— О нет, не верю! Хоть какие-то населенные пункты с прилагающимся, собственно, к ним населением в округе должны быть — берешь же ты где-то еду и всякие вещи, — отсмеявшись, логично заключила Ирка, красноречиво шевельнув бровями.
— Еду и всякие вещи беру. Людей обоих полов по пути не трогаю, — в тон ей заверил
Валялкин.
Теперь его, похоже, забавлял этот разговор, хотя до его начала Ирка поставила бы на то, что ветеринар смутится. А на самом деле больше выглядело так, будто он с ней ненавязчиво… флиртовал? Или её воображение старательно выдавало желаемое за действительное?
Дева Надежды чуть было не ляпнула, что наверняка кто-то (и возможно, даже несколько) из деревенских девушек, с которыми сотрудничал Ванька, явно расстроены таким «нетронутым» положением дел — но вовремя прикусила язык. Мрак побери, да что с ней такое творится! Жуть!
Возникла странная пауза.
Ванька развеял её немного неловким, но тёплым — как будто каким-то образом понял, что Ирка хотела сказать, — смешком и, сунув руки в карманы удобной, песочного цвета толстовки, прошёл в гостиную, где целую стену занимал старенький советский сервант с полопавшимся лаком и парадом пыльной расписной фарфоровой посуды за стеклом, из которой первый и последний раз ели на Новый Год восемьдесят седьмого.
— Я думал, из валькирий увольняются только посмертно.
Ирка — так же, не спеша, — войдя следом в комнату, застала ветеринара за любознательным разглядыванием сервиза.
— Да, — мрачновато улыбнувшись, подтвердила она и забралась, поджав ноги, в кресло.— У меня были уникальные обстоятельства: я умерла на две трети. Две из трёх моих сущностей убили, осталась самая скучная: человек. Пришлось отдать копье другой.
Ванька сочувственно обернулся через плечо.
— Скучаешь?
— По копью? Ну, бывает иногда. Я к нему привыкла, и мы через такие передряги вместе прошли, но… — не поняв, смутилась Ирка.
Ванька почему-то засмеялся — негромко так и мягко. Обернулся к ней уже полностью.
— По лебедю и волчице, — всё ещё улыбаясь, пояснил он.
Красивая у него была улыбка. Да и сам он очень… Только соломенные волосы вечно в разные стороны торчали — и правда, как солома! Но это тоже нравилось.
— А, — очнулась Ирка. — Да, конечно. В смысле… Кто бы не скучал, правда? Ощущения были потрясающие… Ну, кроме того случая, когда волчица вытеснила меня из сознания и я больше месяца гоняла по лесам, думая только о том, где бы задрать ещё парочку зайцев, — нахмурилась она. — Тогда было не прикольно, было… страшно.
— Значит, тебе больше нравился лебедь?
Ванька, тоже поджав ногу, уселся на покрытый клетчатой накидкой диван боком, чтобы оставаться лицом к Иркиному креслу. Руку он при этом для удобства закинул за спинку дивана и, чуть погодя, положил на неё голову.
— Угу. С лебединой сущностью никогда не было проблем, я легко находила компромиссную грань. Мне нравилось летать, и плавать, и нырять за улитками… — Ирка мечтательно вздохнула, затем досадливо наморщила нос. — Но от этой части меня абсолютно ничего не осталось — ни капли! Зато волчица как будто… До сих пор где-то здесь.
Ирка неосознанно подняла руку и зажала в кулак эмблему «Arctic Monkeys» на своей чёрной майке, тем самым скомкав её на груди.
— …Как-будто какая-то её дикая толика осталась квартировать во мне навечно, ещё и постоянно объедает! Я, конечно, и раньше мясо любила, но теперь уничтожаю его просто килограммами — а оно знаешь, какое дорогое? — искренне возмутилась Ирка.
— По тебе не скажешь! Впрочем, по мне тоже в детстве нельзя было сказать, что я сожрал весь супермаркет, — качнув головой, справедливо возразил сам себе Валялкин.
— Ты что сделал? — домиком вскинув тёмные брови, рассмеялась Дева Надежды.
— Съел весь товар в супермаркете. Вместе с упаковками. И дубинки охранников, которые пытались меня остановить, — невозмутимо и гордо объявил Ванька. Ему явно нравилось её веселить.
— И как, вкусно было?
— Знаешь, меня никто никогда об этом не спрашивал, — удивился Валялкин, потирая длинную щетину. — Пожалуй, да. Только жестковато немного, а в остальном — ну натурально как бифштекс!
— А чего ты так засмеялся? — когда предыдущая тема разговора иссякла, вспомнила Ирка.
— Когда? С тобой я много смеялся.
— Когда я подумала, что ты о копье меня спросил.
— А, да просто… — Ванька взлохматил волосы. — Девушка, с которой я расстался, так же о своем контрабасе говорит. Как будто о живом человеке, о старом друге.
— Она что, музыкой занимается?
«В масштабах от “в аптеке закончились гематогенки” до “Прасковья учится водить машину”, насколько катастрофично, ещё являясь чужой невестой, приревновать человека, которого ты знаешь три дня, к девушке, с которой он расстался три года тому?» — промелькнула в Иркином сознании неуютная мысль, пока она ёрзала в кресле.
— Древнир, помилуй наши уши! — шуточно ужаснулся Валялкин. — Нет, играет она на нём только в драконбол.
Дева Надежды на долю секунды опешила.
— Твоя подруга — Таня Гроттер?! Из Сборной Мира?
— Ну, в общем, да. Мы действительно до сих пор дружим. Не думал, что ты интересуешься драконболом, — слегка изумился Ванька.
— Я обычно не слежу за спортивными играми — ни лопухоидными, ни магическими — мне скучно. Но драконбол — но это же другое! — воскликнула Ирка, возбужденно жестикулируя рукой. — Игроки летают с бешеной скоростью, и там есть настоящие драконы!.. Вряд ли бы я сама подписалась на это, но смотреть капец как интересно. Особенно на драконов. У меня столько восторга было, когда я стала валькирией и узнала, что они реально существуют!..