Гоньба

   И на камешке-то он подпись подписывал:

   "И как очищена эта дорожка прямоезжая".

   Уже вечером сошлись с чуть хмельным Ионой.

  -- Ты, Воевода, не думай. Ежели Елизария выкинул - так тебя тут воля.

  -- Брось, Иона. Тут - твоя воля. Мелочь мелкая - воли у нас с тобой - сходные. Дело делать. А не гонор в... в гонорею ростить. Давай, пресвитер, поворачивайся! Волю свою исполнять. Племена - крестить, сирот - кормить, неуков - уму-разуму учить. Давай-давай. Своей волей.

   Иона и трёх дней не отдохнув, кинулся наводит порядок в округе.

   "Свежий взгляд" - все проколы видать. Ещё живее пошла стройка, добавилось учителей в приюте. Осенью торжественно открыли первую очередь училища. Аж на две сотни бурсаков. Половина - мои сироты из лесных племён.

   ...

   Обоих согнанных с указанных им мест наместников, поставили в южные городки Рязанского княжества.

   Коломенский... помер в первую зиму.

   "Ко многим из градских почтенных жён

   Был правом отпущенья наделен".

   " - Я имею право?

   - Имеешь.

   - Значит, я могу?

   - Не можешь".

   Я повторяюсь? - А жо поделать?

  -- Русь - бесправная!

  -- И нафиг! На что нам право коли оно мОчи не даёт?

   Разница между правом и возможностью, есть в русской жизни элемент постоянный и повсеместный.

   Для наместника, который "лилии белей", разница обернулась смертью. "Правом отпущения" он был "наделён". А вот возможностью... Полез к чужой жене и нарвался. Дубьём прибили и бросили. Замёрз. Хоть и "пухл был".

   Елизария поставили вместо Ионы в Пронск. У него было время подумать. Впредь к моим людям он относился... сторожко. Не мешал. После и польза от него была.

   Я опасался, что Антоний озлится, начнёт "рогом переть", "вятшесть" свою доказывать. Ошибся. Не учёл логики. Не логики вообще, а логики поведения конкретной личности в конкретной фазе её развития.

   ***

   Черниговский епископ прожил длинную и яркую жизнь. С множеством побед и поражений.

   Его должны были отрешить от сана, но грянул раскол. И он, кондовый грек, его поддержал. Против другого "кондового грека" - тогдашнего митрополита, против "самого" - Патриарха Константинопольского.

   Раскол "имени Климента Смолятича" не был, как может кому-то казаться, борьбой русского православия за свободу, за независимость от греков, хотя бы - за сохранение доходов в русских епархиях. Это была борьба русских князей за право безнаказанно нарушать законы своей родины. Резать русских людей за-ради гордыни своей.

   "Ежели стол не идёт к князю, то князь идёт к столу" - говаривал Изя Блескучий. И шёл. По трупам. Митрополит-грек, пытавшийся интердиктом остановить кровопролитие, "усобицу", восстановить законность - вынужден был бежать, вскоре умер.

   Антоний же приветствовал Волынского князя, который вне очереди, против русского закона - "лествицы" сел в Киеве. Приветствовал из Чернигова, где местная ветвь рюриковичей всегда была враждебна не только волынским, но и мономашичам вообще.

   В Чернигове менялись князья, брат убивал брата. Антоний отпевал покойных, исполнял обряды и восхвалял очередного правителя. Служил молебны "на победу", благословлял на битву рать одного князя, после, с иконами и колоколами встречал рать другого, победителя. Тут, рядом, сходились в кровавых сечах волынские, смоленские, ростовские полки, накатывали на Чернигов половецкие орды, наведённые на Русь одним князем против другого, резали друг друга киевляне, предавали своих законных (кстати - Черниговских) государей, забивали дубьём до смерти... А Антоний - оставался епископом. Причащал, исповедовал, отпевал. Умиротворял ссоры и поднимал на битвы.

   Очередной митрополит (Константин Первый), только пришедший от престола Патриаршего, ужаснувшийся нравам русским, бежит из Киева. Бежит - к Антонию. И, умирая вскоре, велит бросить тело своё псам бродячим на съедение. Антоний, хоть и потрясён такой волей в завещании - исполняет.

   Правда - недолго. "Пока гром не грянет". Ибо в тот день случилась в Чернигове и Киеве страшная гроза с бурей. Столь наглядно явленная воля господня, с сорванными крышами и разбитыми молниями крестами церковными, убедила похоронить останки совестливого митрополита хоть бы и скромно, но по-христиански.

   Смертельная ссора со Свояком по поводу "поста в середу и пяток". Ссора, в которой "раскольник" Антоний следует Патриаршему решению, а не "Всея Руси" и своего князя.

   После смерти Свояка - обман боярской верхушки, посылка тайного гонца "законному претенденту", которого приманивает не правом, а беззащитностью вдовы и богатством покойного - пограбить можно. И - провал замысла: сын Свояка поспевает в Чернигов раньше.

   Тысяцкий черниговский кричит об обмане на всех углах. Известие о клятвопреступлении попадёт в летописи. Со всем людям русским понятным обоснованием "Ибо был тот Антоний - грек".