Страница 33 из 124
Подумав чуть, понимаю: земли эти - левобережье Оки - перешли от Рязанского князя к Суздальскому. Антоний укрепляет кадры, дабы и приходы, не дай бог, не перешли от Черниговской епархии к Ростовской.
Попутно выясняется, что мои "слухачи" в Серпейске прохлопали важную деталь: караван везёт не одного наместника, а трёх - Коломенского. Рязанского и Муромского. Вроде бы - бумаг никто не видел, официальных заявлений не было, а вот по слухам с банкета после молебна - выходит так.
***
Пример построения системы оповещения. Она - многослойная. Первый "датчик" пропустил - второй сработает. Конечно, хорошо бы чтобы сразу... Но я - реалист.
Теперь, поймав Серпейского фактора на промахе, пускаем обратную связь:
-- Уважаемый, у тебя слухач с глушиной или ты сам мышей не ловишь? Выражаю тебе неудовольство.
А в досье на обоих - на каждого гос.служащего ведётся досье - "ставим птицу". "Выговор с занесением". Люди у меня растут быстро. Но некоторые - быстрее. Которые подобных "пернатых пометок" не подхватили.
***
Туманно как-то. А Иону куда? Но это дела ихние, епархиальные, у меня своих забот выше носа...
Караван приходит в Рязань, попов там встречают-привечают. Получаю уже из княжеского терема официальную информацию. Иону поставляют в Пронск. Это на юге княжества, говорят: "у Степи на зубах висит". А в Муром какой-то... Елизарий. Говорят - грамотный, на греческом шпарит как на родном. Хотя почему - "как"? - Грек из Солуни.
Купцы-лодочники своё отработали, попы нанимают новую лодочку и оба наместника, прежний и будущий, Иона и Елизарий, топают к Мурому - передача дел.
Я тут бегаю-напрягаюсь, требушеты эти, суваши толпами, бычина поташом не пропитывается..., а на Окском Верху, тем временем, заваривается свара. Такая... типичная, исконно-посконная. Обусловленная нормальными поведенческими стереотипами людей в эту, и не только, эпоху.
Как коллеги-прогрессоры мимо таких дел проскакивают - ума не приложу. У них, видать, нормальных людей в округе нет.
Наместник Коломенский обходя округ свой, знакомясь с паствой и достопримечательностями, заявляется в мою тамошнюю факторию.
Мужчина - яркий, выразительный:
"Был телом пухл он, лилии белей.
А впрочем, был силач, драчун изрядный,
Любил пиров церемониал парадный.
Трактирщиков веселых и служанок
И разбитных, дебелых содержанок".
Иеромонах. Похож на Кармелита у Чосера, только без латыни и кружев:
"Он в капюшоне для своих подружек
Хранил булавок пачки, ниток, кружев".
И куда такому податься? Фактория - одно из самых богатых мест в городке:
"Возиться с разной вшивой беднотою?
Того они ни капельки не стоят:
Заботы много, а доходов мало,
И норову монаха не пристало
Водиться с нищими и бедняками,
А не с торговцами да с богачами...
Так сладко пел он
Вдове разутой, что рука ее
Последнюю полушку отдавала,
Хотя б она с семьею голодала.
Он, как щенок, вокруг нее резвился:
Такой, да своего бы не добился!".
Народишко мой, как и положено - русские же люди! - ворота распахивают, под благословение подходят, к ручке прикладываются, на колени падают... Лепота и в человецах благорастворение!
Наместник заходит в лавку, усаживается вольготно, купчик мой вокруг него на цырлах:
-- Чего изволите-с, ваше преподобие-с?
-- А покажь-ка... вон тот сосудец. Елейник? Забавен, забавен.
Как-то привезли мне смоленские елейники. Чимахай с сотоварищи. Отрава в одном была. Порошок-то мы прибрали, а сами сосуды Горшене в руки попали. Ребятишки-гончары их чуток... разнообразили-разноцветили. Самое элементарное: у меня-то глины и красная, и белая. Ещё и серые с Городца появились.
Фактор мой растекается вокруг попа елеем и патокой:
-- Приглянулся? Отдам с превеликим удовольствием! Вовсе задёшево! По три ногаты за штуку. А то на полугривну - четыре. С походом для твоей, батюшка, милости.
Наместник крутит в руках сосудец, обозревает товары на полках, млеет от наблюдаемого "богачества", обнаруженного "в зоне досягаемости", и несёт "слово божье". В форме проповеди о греховности существования человеческого в мире тварном, о Страшном суде, где всё взыщется, о важности жизни добродетельной.