Чума

   Одновременно весьма распространена "исконно-посконная" взаимная неприязнь. Русские не любят "поганых", степняки презирают "землеедов".

   По счастью, оба владетеля - и Боняк, и Живчик - воевать не горели. Не кидались с саблями на всякий крик "наших бьют", пытались найти виноватых. Ежели свои - наказывали нещадно. Что вызывало ярую злобу в окружениях попавших под "воздаяние" удальцов. В духе: "Боняк - слил!", или: "Живчик - продался!".

   Поток всяких непоняток быстро мелел. На той стороне сидел Алу, отсюда появлялся Николай, строя нашу торговую сеть. Они были хорошо знакомы по пребыванию годами в моей свите, они верили мне и, потому - друг другу. А им доверяли оба владетеля этих мест.

   Ни Боняк, ни Живчик от меня не зависели. Но хан Боняк любил своего младшенького, а Живчик дружески относился ко мне и побаивался Боголюбского.

   Так, на чисто человеческих, "душевных" отношениях построились отношения "межгосударственные".

   Правители - люди. И действия их определяются суждениями человеческими. Вовсе не компьютерный "поиск экстремума гладкой функции симплекс-методом".

   "Мирность границы" многое меняла. Чтобы уловить возникающие возможности нужно было думать. Чуть скорее остальных. Сидеть достаточно высоко. Обладать кое-какими ресурсами. Иметь склонность к авантюрам.

   У Скородума были эти свойства.

   В начале осени прошлого года, в очередной визит Софрона в Пронск, Скородум, оставшись в общем пиру на минуточку с ним с глазу на глаз, вдруг похвастал:

  -- Жениться надумал.

   Софрон, несколько уже "принявший на грудь", не нашёлся что ответить, кроме умно-стандартного:

  -- Эт хорошо. Жизнь семейная господом благословляемая, "и станут муж и жена одно". Совет вам, да любовь, да детишек по-более. Невеста-то хороша?

  -- Хороша. Сто тыщ пудов жита возьмёшь?

   Софрон аж подавился. Посмотрел с испугом на тоже выпившего "жениха", вспомнил его... репутацию. Но, будучи купцом-профессионалом, ответил автоматом:

  -- И почём же?

  -- Да как у всех - две векшицы. Вывоз твой.

  -- А брать где?

  -- А у Погорелого леса.

   "Погорелый лес" - урочище по левому берегу Прони ниже Пронска вёрст за полста. Эта речка, Проня, течёт к Пронску с запада, после городка поворачивает к югу, делает петлю и, повернув на север, устремляется к Оке. В этой петле и есть "Погорелый лес".

   Софрон решил, что Скородум над ним потешается:

  -- Опять шутки шутишь, боярин? Там же нет ничего. Даже лес - и тот погорелый.

  -- Ага. Нет. Будет. За невестой дают приданое. Тыщу десятин тамошней земли.

   Фуфло. Обман. Шутник шутки шутит. Глупые. За русской невестой в эту эпоху не дают земель. Обычно...

   ***

   Предыстория такова: в 1146 году князь Андрей, ещё не Боголюбский, со старшим братом Ростиславом (Торцом) выбили из Рязани тогдашнего князя Ростислава, папу Глеба (Калауза). Битый князь бежал в степь к половцам. Потом вернулся и выгнал суздальцев из города. Не угомонился и через несколько лет был снова бит. В 1153 году Юрий Долгорукий поставил Андрея в Рязань князем.

   Это уже не набег, предполагалось укоренение. Боголюбский, пользуясь правом князя, давал боярство и вотчины пришедшим с ним людям. Но через год Калауз с папочкой снова привели половцев к Рязани. Так, что Андрей "бежал из города в одном сапоге".

   Возникла м-м-м... коллизия. На "Святой Руси" в эту эпоху - из важнейших.

   Князья - русские. А бояре - разные. Есть княжеские. Типа: Гордята, боярин князя Как-его-там-славича. Есть местные. Типа: Ушата, боярин мухозасиженский. Князья с удела на удел переходят, а местные бояре, в отличие от дружины, остаются. Князь княжеством правит. Но не владеет.

   Сейчас ситуация меняется - "феодальная раздробленность". "Святая Русь" кусками, по-разному, становится набором аллодов - наследственных владений "ветвей рода Рюрика" Но и в этих "ветвистых кусках" князья продолжают "со стола на стол перескакивать".

   Калауз не мог забрать вотчины у бояр Боголюбского.

   Нет, мог, конечно. По основаниям: измена, воровство. Конкретно по именам, с доказательствами. Мог "восстановить справедливость" там, где прежний хозяин владения требует возврата. Но просто сказать: Боголюбский дал шапку и землю - пшёл вон - нельзя. Все местные бояре, предки которых разными князьями в разное время произведены в это сословие, взволнуются. Их же и самих можно также. Если князь не будет соблюдать преемственность, подтверждать решения своих предшественников в этой части, то... то не лучше ли Боголюбского назад звать? Он, конечно, головы рубит. Но - за дело. А не чохом по происхождению.

   Поставленных Боголюбским бояр со службы выперли, но вотчины оставили. Семейства эти беднели без "княжьей милости" и "служебного приварка", но оставались на земле.

   В год пока Боголюбский был Рязанским князем, один из его слуг получил шапку и землю и женился на местной. Прошло 13 лет, выросла дочка. Надо замуж выдавать, а приданого - "только с чем в баню сходить".

   Жили они это время в усадьбе возле Оки. И хранили грамоту князя Андрея "о даровании боярской чести" и наделении землёй. Вот этой тысячей десятин у "Погорелого леса" на Проне.