Чума

   Уходя от Рязани после "восстановления законной власти", половцы, по обычаю своему, ухватили "что под руку попало". Например, две деревушки в этом урочище. Больше там насельников не было, земля лежала пустая. "Маломочный" владетель заселить её не мог.

   Глава 541

   Вотчины, как и лены в Европе, не делятся - экономическая основа феодального ополчения. Получить в приданое кусок вотчины боярышня не может, только шмотками. Но есть подробность: пятая часть феодальных семей в эту эпоху на Руси и в Европе не имеет наследников мужского пола.

   Баба дружину в бой не поведёт, поэтому и быть владетелем не может. А кто может? Для Европы это одна из причин постоянных междоусобиц. Про конфликт Льва и Медведя в Саксонии - я уже... Оба - наследники Билунгов по женской линии.

   В "Святой Руси" проблема решается мирно. Разными путями.

   Вотчина есть собственность не одного человека, а рода. Глава помер? - Новым главой станет его брат. Или сын. Или племянник. "Лествица". Много мужчин, кровных родственников, живущих в общем хозяйстве, одним домом, должны помереть, прежде чем хозяйство останется "женским". Т.е. безхозным.

   Такое случается и законодательством предусмотрено. В "Уставной грамоте" Ростика указано, что князь не имеет права забрать такую "задницу" (наследство), а обязан выдать девок-сирот замуж. Это отличие боярышень, девки-сироты в других сословиях "задницу" не наследуют, отходит владетелю.

   Князь награждает, таким образом, своего человека не только шапкой и землёй, но и женой. Название рода меняется, но моб.возможности не снижаются, новым владетелем и "ком.взвода" становится зять.

   В 12 в. зятья включаются (минимум дважды) в общий порядок общерусского княжеского наследования, обгоняя, по воле Великого Князя, даже и родных его братьев.

   Вариант "зять-наследник" и проворачивает Скородум. Невеста - единственный ребёнок в обезлюдевшей семье с нищей вотчиной. Часть владения получает сразу в качестве приданого. Остальное - по смерти тестя.

   ***

   Скородум всё это изложил Софрону. Оглядел горделиво:

  -- Во какую я хитрость удумал!

   Пивком горло промочил. Отфыркнулся.

   А Софрон молчит. Думу думает.

  -- Ага. Ну. А князь как?

  -- Ещё не знает. Но ему-то с чего поперёк вставать? Я-ж его, муромский. А не тесть - нищий, болящий, суздальский.

   Ну... учитывая репутацию Скородума и его невеликие успехи в деле повышения обороноспособности Пронска...

  -- Отец Елизарий уже благословение дал и день венчания назначил.

  -- Ну ежели так... тады конечно... А причём здесь сто тыщ жита?

  -- Как причём?! С этой тыщи десятин я стока хлеба возьму!

  -- Э-эх, боярин, с десятин хлеба не насыпется. Их сперва пахать надо. Сеять-боронить, жать-молотить. А у тя смердов нет.

   "Чужих имений мне ль не знать?!".

   Софрон - местный. Всю жизнь в прасолах. "Всё врут календари" - ему без разницы, он и сам знает, чего у кого сколько. И в десятинах, и в душах.

  -- А вот и есть! Батюшка мой с Бряхимова ещё расхворался. Нынче и вовсе чуть ходит. Отписывал, чтобы я домой ехал, вотчинку нашу под себя брал. А он, де, только молиться ноне годен. Постриг принять собирается.

  -- Да уж... годы идут, старем-слабеем, о боге думать надобно... Только вотчина твоя тама, под Муромом. А тута - пустой "Погорелый лес".

  -- Во! И я про то! В вотчине поболе ста семейств смердячих. На пустых песках бьются. Каждый год лебеду лопают. А тута...! Раздолье! Чернозём! Хоть на хлеб намазывай. Переведу смердов в тот "Погорелый лес". Сам-тридцать! По полтыщи пудов с десятины!

  -- Ты эта... не ори так. Руками-то не маши. Пятьсот тысяч пудов... А мне предлагаешь сто. И что ж так? Остальное-то куда?

   Скородум смутился, заметался глазами, ухватив кружку, начал, было, хлебать жадно, да поперхнулся. Под неотрывным, внимательным взглядом Софрона суетливо утёр ладонью усы и бородку.

  -- Ну... вы робята хваткие... да... вам палец в рот не клади - руку по локоть отхватите. А что, нет?

  -- Бывало с иными. Врать не надо.

  -- А я не вру! Не вру я! А... сумлеваюсь. Мало ли как оно... Да и не поднять тыщу десятин за раз. Пахарь пашет пол-десятины за день. А всего-то четыре-пять дней, не более.

  -- Эт ты верно думаешь. Эдак тебя не Скородумом, а "Вернодумом" звать надо.

  -- А то! Я ж не пальцем сделанный...!

  -- Мда... Две десятины на круг... ежели худого чего не... Пахота, да сев, да бороньба... а земелька тута сохнет быстро, бегом надо... лесовики твои к такому непривычные... опять же - целина... по дернине степной - вовсе не по пескам пустым... а плугов у твоих нету - сохи да рала... им и обустроиться надо... помрут людишки... а кто сбежит...

   Польщённый только что "вернодумом" боярин, раздражённо вскинулся:

  -- Ты не юли, купчина, ты прямо ответствуй: возьмёшь ли?

  -- Возьму. По полторы. Снопами без обмолота.

  -- Чёрт с тобой! Давай тыщу гривен. Вперёд.