Чума

   Почему на Новгородчине, например, горох, идеально подходящий по почвам, климату, световому дню... к местным условиям, превосходящий по урожайности и пищевой полезности рожь и пшеницу, не стал главной культурой - не знаю. Презрительное отношение сохраняется и в фольке 20 в.:

"Мы и пляшем, и пердим -

Хлеб гороховый едим".

   Овса - нет. Точнее: он являлся засорителем ячменя и пшеницы. Ещё меньше другого засорителя - ржи.

   Рожь и овёс - исконно-посконные хлеба наших предков. Для тех же предков, но предканутее - сорняки.

   В X в. происходит "ржаной скачок" - "сорняк" становится основной культурой. Очень быстро появляется везде: Киев, Смоленск, Новгород... Связано ли это со "становлением Древнерусской государственности" и "Крещением Руси" - не знаю.

   После ржи второе и третье места делят ячмень и пшеница. Овёс - на четвёртом.

   Такой "квартет" в русской истории - на века. Рожь всё более обгоняет остальных, просо выпадает из основного списка. При этом, в конкретных местах-временах вдруг возникают резкие отклонения. Например, в Смоленске XIII в., преобладает рожь, но во второй половине столетия - овёс. Для Батыя? "Овсянка, сэр"?

   В Клецке в XI-XII вв. пшеницы 91,6% всего зерна. В Новогрудке XII в. пшеницы в 4 с лишним раза больше ржи.

   Сходно южнее, в лиственно-лесной зоне серых лесных почв: пшеница, ячмень, преобладание ржи. Так же в Суздале XII в. В Старой Рязани в первой трети XIII в. просо, овёс, пшеница, горох и рожь. Последние - 95% общего количества.

   К XV в. производство овса вырастет в 2.5 раза - выйдет на второе место. Одновременно всех продолжит теснить рожь. В XII в. сумма трех яровых культур в 1,5 раза больше ржи, к XV в. - рожь дает зерна больше, чем три культуры вместе взятые.

   ***

   Николай вдруг что-то вспомнил, глянул остро на прасола:

  -- Ты, Софрон, пеньком-то не прикидывайся, сироткой плакаться - не к лицу. Ты расскажи-ка Воеводе про Скородума Муромского.

  -- Та-ак, господа ближники. А это что за история?

  -- Да не... ну чё ты? Как оно повернётся... Хто ж знает?

  -- Давай, Софрон, колись. В смысле: обскажи дело подробненько.

   "Дело"... Сработала система. Плюс флуктуации человеческих личностей. Люди... они того - разные. Даже бояре.

   Жил в Муроме боярский род, не из "первой руки", но и не из захудалых. Был в нём боярич, прозванный Скородумом за выдающуюся изобретательность во всяческих детских шалостях ещё с младенческих лет. Раз это дитё малое, ещё бесштанное, примотало косы няньки к лавке, где та спала, да заорало на ухо "Пожар!". Баба спросонок вынесла лавкой косяки в тереме и балясины на крыльце.

   Будучи порот, обиделся на конюха, что его порол, и в первопрестольный праздник исхитрился нагадить тому в шапку, оставленную при входе в церковь. Да так, что тот одел и не заметил. Всю дорогу принюхивался, никак понять не мог откуда смердит. Увидел только когда уже в усадьбе перед господином кланялся.

   Наказывали, но без толку. Поморщившись, почесав "расписанную" спину, он тут же начинал соображать новую каверзу. Вроде козы, которую затащил в кровать старшего брата, взамен ожидаемой тем дворовой девки.

   "Ребёнок рос резов, но мил...".

   Детские шалости становились всё взрослее. Родители уж и женить его собрались, в надежде, что семейная жизнь заставит оболтуса остепениться. Увы, Скородум был третьим сыном, доля в наследстве ему светила малая, а уж при таком норове... Выдавать дитя своё за эдакое "счастье", да ещё и нищее... никто из Муромских вятших не рвался.

   Тут - Бряхимовский поход. Семейство боярское пошло воевать. Старшие братья сложили головы. Израненный, сразу постаревший отец решил спешно оженить последнего сына. Дабы "роду не было переводу". Сынок крутил носом, забавлялся-дурачился. Так, что свахи из терема бегом бежали, ругаясь нещадно.

   Тем временем Живчик из Мурома перебрался в Рязань и потребовал к себе своих бояр. Скородум оказался в Пронске "городовым боярином". В городах (крепостях) он не понимал ничего, но кому-то нужно присматривать. Чтобы ров чистили, прясла да башни подновляли.

   Муромские бояричи, после репрессий Живчика в Рязани, пользовались успехом у местных боярышень. Точнее: у их родителей и братьев. Сидеть в вотчинах, в опале никому неохота. А женишок, глядишь, и подскажет князю, поспособствует получить "хлебное место". Скородум выпендривался на местном "рынке невест" и продолжал шутить. Вскоре и здесь свахи стали его обходить.

   "Ну у вас и шутки. Все взрослые и все глупые".

   В Пронск поставили нового батюшку - выгнанного мною из Мурома Елизария. Грек был сперва полон злобы. Но поняв, что ни епископ, ни князь его защищать не будут, охолонул. Видя успехи мои в делах торговых (через Пронск идёт основная часть местной торговли со Степью) стал говорить уважительно. Не от отношений дружеских, как сложилось у меня с Ионой Муромским, а из опасения вновь попасть под каток большой и непонятной силы "Зверя Лютого".

   Скородум, не смотря на свои вечные шалости, а, может, благодаря им - шутки над окружающими требуют наблюдательности, такое отношение заметил.

   Доводилось ему и Николаем встречаться, и при разговорах с Софроном присутствовать. Пересекался с Алу, заметил особенное отношение половцев из орды старого Боняка к Всеволжским.

   Ссоры между людьми русскими и половецкими - явление постоянное. Разделённые языками, верой, обычаями соседи всегда находят повод для свары. При том, что с обоих сторон есть и побратимы, и родственники. Калауз, например, выгнанный как-то Боголюбским, бежал к половцам, у самого Боголюбского кыпчаки служат, вместе с суздальскими, рязанскими и муромскими в походы ходят.