Страница 49 из 103
- Что вы можете сказать в ответ на обвинения, выдвинутые против вас лейтенантом Гивенсом и командиром эскадрильи? - спросила вице-адмирал у Синтии, прежде чем спрашивать что-то еще у Шелдона.
Роббинс задумчиво опустила взгляд и заговорила, не поднимая его, словно читала по написанному.
- Полагаю, они теперь сожалеют о силе своих аргументов, которая имела результатом отмену моего решения о том, чтобы отстранить "спид" лейтенанта Гивенса от учений. И они хотят, чтобы это стало чьей-то еще виной, чьей-то еще ошибкой, а не их собственной.
Редер услышал свистящее шипение, когда вся эскадрилья разом втянула в себя воздух, то ли от ярости, то ли от изумления - он толком не смог разобрать. "А по-моему, - подумал он, - ответ чертовски толковый".
Когда настала очередь Редера, он сел за стол и постарался как можно четче и полнее отвечать на вопросы комиссии, при этом постоянно отбиваясь от чувства вины, которое не оставляло его со времени инцидента.
- Почему вы не поддержали своего заместителя? - спросила его Андерсон.
- Потому что, сэр, мы прогнали всю диагностику, какую только было возможно, и не получили никакого негативного отклика. Бортовой компьютер легко справлялся со всем, что мы ему подбрасывали. Там совершенно определенно не было никаких признаков серьезной поломки.
- Так там совсем никакого предупреждения не было? - спросил один из бортинженеров.
Глядя прямо перед собой, Редер покачал головой.
- Лишь легкая аномалия на одном из диагностических экранов и сверхъестественно острое чутье лейтенанта Роббинс, сэр.
Вице-адмирал Андерсон удивленно приподняла брови.
- Сейчас вы превозносите чутье лейтенанта, коммандер Редер, и тем не менее в тот день вы отменили ее решение.
- И сейчас я мучительно сознаю, как я тогда ошибался, - сказал Редер. Я читал в личном деле лейтенанта Роббинс, какой сверхъестественно чуткой она может быть в ликвидировании подобных проблем. Но боюсь, тогда мне это показалось преувеличением.
Не было нужды спрашивать, раздражала ли его эта ошибка; всем присутствующим было очевидно, что раздражала.
День вышел долгий и трудный, и члены комиссии всех их подробно допросили. Вопросы были умными, глубокими и, к великому облегчению Редера, совершенно, как ему показалось, беспристрастными.
Однако, как обещала вице-адмирал Андерсон, они работали не только тщательно, но и оперативно. К 14.00 допросить осталось только Джона Ларкина.
"Хотя я не очень понимаю, - подумал Питер, - зачем они хотят еще и квартирмейстера допросить. К программам он никакого отношения не имеет. Он только запечатанную упаковку вручает, а ведь почти определенно неполадка здесь именно программная".
У членов комиссии тоже особых вопросов к Ларкину не нашлось. Формальности ради они все-таки о чем-то его спросили, после чего подробно узнали о том, какие идеальные детали выходили из его рук, становясь совершенно непригодными в руках лейтенанта Роббинс, и как он об этой аномалии не раз в письменном виде докладывал.
- Спасибо, квартирмейстер, - наконец сказала вице-адмирал. - Можете сесть на место.
- Вице-адмирал, - произнес Ларкин, и лицо его тут же стало образчиком беспокойства, - я бы хотел сделать заявление для протокола.
Брови Андерсон удивленно приподнялись, однако она кивнула.
- Я сожалею о том, что мне приходится это говорить, - продолжил Ларкин, - но чувствую, что долг повелевает мне воспользоваться этой возможностью высказаться. - Тут он сделал паузу и, не отрывая глаз от пола, немного пожевал нижнюю губу. - После приблизительно двух месяцев работы с лейтенантом Роббинс я пришел к глубокому убеждению, что она является весьма нестабильной и опасной личностью. Она способна таить обиду на самые невинные замечания, она угрюма и мстительна, она способна жестоко оскорбить человека только за то, что его мнение не совпадает с ее мнением. И я определенно считаю, что она способна соответствующим образом оснастить чей-то "спид", чтобы преподать кому-то жестокий урок.
Тут Ларкин бросил быстрый взгляд на Редера, а затем покраснел и отвернулся.
- Таким образом, я призываю уважаемую комиссию отдать второго лейтенанта Синтию Роббинс под трибунал. Я допускаю, что эта молодая женщина остро нуждается в психологическом консультировании, а потому достойна сочувствия. Тем не менее ее поведение в целом указывает на то, что она потенциально опасна и способна на все. Я глубоко убежден в том, что ради безопасности всей команды "Непобедимого" она должна быть как можно скорее отстранена от исполнения своих обязанностей.
Андерсон вопросительно на него глянула, затем кивнула.
- Благодарю вас, квартирмейстер, за высказанное мнение. Уверяю вас, оно будет удостоено такого внимания, какого заслуживает.
Редер встал.
- Вице-адмирал, - сказал он, - могу я также сделать заявление для протокола?
Андерсон слегка поморщилась, будто чего-то кислого попробовала.
- Безусловно, коммандер, - ровным голосом ответила она. - Продолжайте.
- Я совсем недолго проработал с Синтией Роббинс, сэр. Но за это время я нашел ее необычайно компетентным бортинженером, страстно преданным своему делу. Откровенно говоря, сэр, я считаю, что если бы лейтенант Роббинс захотела на кого-то напасть, она при этом постаралась бы не причинить ни малейшего вреда "спиду".
Брови вице-адмирала опять немного приподнялись, а глаза стали еще более заинтересованными.
- Благодарю вас, коммандер. Мы, безусловно, примем во внимание и ваше заявление. - Тут она взглянула влево-вправо на своих коллег по комиссии. Когда каждый из них кивнул, она объявила: - Поскольку все свидетели выслушаны, комиссия удаляется на совещание. Мы встретимся в этом зале завтра в тот же самый час. - С этими словами он стукнула по столу молотком и встала, а все остальные встали лишь на секунду позже нее. Затем члены комиссии вышли, и судебный пристав закрыл за ними дверь.
Редер повернулся к Роббинс, желая ее ободрить, и был поражен, увидев на лице девушки взрывоопасную смесь гнева и изумления.
- Спасибо вам, сэр, за поддержку, - сказала Синтия. - Без нее меня бы, наверное, душевнобольной признали.