Погоня за Судьбой

Глава XV. Берег

… Меня выбросило на железный пол склепа-корабля, и первое, что я ощутила – руку, отмерзающую от тела. Ту самую, живую, которой я касалась пластин, на которой посиневшая от едкого аммиака кожа полностью онемела, а под ней, в мясе, шевелились ледяные иглы – словно кто-то аккуратно вставлял их одну за одной, пока я смотрела чужие сны.

Я спохватилась, с трудом натянула перчатку, словно наждачную бумагу на пергамент, и застегнула застёжку. Тёплый воздух скафандра медленно окутал одеревеневшую конечность, пробуждая нарастающую, сводящую зубы боль на промёрзшей коже – и заставляя забыть ноющую боль в запястье. А язык опух от жажды. Нащупав пересохшими губами трубку, я присосалась к ней, пока не осушила остатки воды в скафандре. Вкус был пресным – будто в воде всё умерло. Впрочем, за год… полтора… или сколько там этот корабль простоял, все микробы могли в ней вымереть.

Ладно. До корабля недалеко. В двух других скафандрах должно остаться ещё. Если, конечно, в них заливали…

А снаружи… снаружи что-то многоногое и незначительное цокало по обшивке, будто стадо космических тараканов.

— Я снова здесь, — прошептала я, и этот шёпот прозвучал громче любого крика.

Здесь, среди ржавчины и скелетов, сквозь которые прорастали кристаллы. А ведь только что я была где-то в другом месте. Увиденное с помощью «страницы» артефакта давало ответы на вопросы, которые мучили меня много лет. Если, конечно, это не было горячечным бредом или галлюцинациями, наведёнными местной ядовитой атмосферой.

Итак. Чёрный шар. Терраформер и машина времени в одном флаконе. Не бог и не дьявол, а садовод. А я… я нахожусь в одной из ветвей, что он вырастил. Ветвей, которые он может подрезать, перепривить или сжечь дотла, избавляясь от грибка.

Его миссия к планетам Сектора была не актом зла. Это была логика селекционера, отбраковывающего неудачный урожай. А я… просто оказалась не в том месте и не в то время. Попалась ему под руку, как сорняк, когда он добрался до очередной грядки.

Оставался вопрос о том, чьими глазами я всё это видела. Были ли это мои глаза из параллельной реальности? Судя по году, это было далёкое прошлое. Не моё. Я так и не услышала имя, а, быть может, пропустила его мимо ушей, но если её звали точно так же, как и меня – я бы, пожалуй, поверила в переселение душ.

Что ж, одной тайной в этом мире стало меньше. Лучше поздно, чем никогда…

Я покосилась на индикатор кислорода – воздуха у меня оставалось ещё часа на три. Это что же, я тут просидела целых пять часов?! Ещё один эпизод этой истории мог бы стоить мне жизни. Или руки… Обморожение давало о себе знать нарастающим колотьём, и я отчаянно отбивалась от мысли об отмирающих конечностях. Это уже случалось однажды, и последнее, что мне хотелось – чтобы это повторилось вновь в этой забытой всеми богами дыре…

Нужно было возвращаться в «Виатор». Здесь всё давно погибло и заплесневело, и сидеть в этом металлическом гробу не имело смысла. Смерть здесь давно победила, отпраздновала и ушла, оставив после себя лишь тихий музей тления. С точки зрения запчастей эта машина не имела никакой ценности, и единственное, что могло бы пригодиться – это капитанский кортик. Хоть какое-то оружие. Последний сувенир от погибшей цивилизации. Прямо как я…

По коридору я вернулась до выхода в грузовой отсек, смятого неведомой силой. На карачках пробравшись к люку, который стал препятствием для местной мегафауны, я осторожно выглянула наружу. Было видно грузовую рампу, а в темноте под ней плясали огоньки, и я разглядела существ размером с некрупных собак о трёх ногах с огромным фасеточным глазом вместо морды. Они тоже увидели меня и вразнобой заголосили – звук был похож на лесной птичий гомон. А затем существа разбежались кто куда. Не от страха, а с удовлетворённым любопытством.

Отдалявшиеся отрывистые чириканья стихли, и я решилась вылезти наружу.

… — Как слышишь? — раздался искажённый динамиком голос. Женский. Вера. — Лиза, как слышишь? Устроила себе экскурсию по местным достопримечательностям?

— Кто тебе дал голос? — проворчала я, сжимая рукоять кортика – музейного экспоната, что теперь должен стать моей защитой.

— Иван Иваныч, кто же ещё? — голос Веры был сладок, как сироп. — Он волнуется. Будто ты можешь деться куда-то с этой помойки.

— Было дело, — скрежетнул старик. — Мы несколько часов тебя ждали.

— Думали, что ты уже откинула копыта, — вставила Вера.

— Спелись, значит? — спросила я вполголоса, вслушиваясь в тишину. — Прекрасный дуэт. Предателя и убийцы.

В словах моих не было злости – просто диагноз, осознание ролей в пьесе, текст которой я наконец прочла.

— Кто прошлое помянет – тому глаз вон, — скрежетал дядя Ваня. — А у тебя, дорогая, оба на месте. Давай, не задерживайся…

Он пытался шутить по-старому, и получалось плохо. Словно автомат с заевшей пластинкой.

Я ступила на рампу и вполголоса протянула:

— Ну что, пока у нас есть немного будущего… придумали, как его провести?

Мой вопрос не был сарказмом. Это была настоящая, последняя попытка узнать их планы. Они ведь, наверное, тоже были до того, как всё стало прахом.

— Вера, — перевёл стрелки старик, — а у твоей оболочки срок годности есть?

— О, огромный. Пока коррозия не съест. Или пока следующая экспедиция не найдёт то, что от нас останется. — В её голосе танцевала ядовитая насмешка. — Мы станем неплохой музейной экспозицией. Три дурака в одном тазу пустились по морю в грозу…

Я стала спускаться по рампе, держа старый клинок наготове. Я отчаянно моргала и вращала глазами, чтобы хоть как-то освободить веки от застывших под ними капель крови. Постояв некоторое время внизу, подождала, когда глаза привыкнут к бледному свечению этого мира после затхлой темноты корабля.

— Так ты трогала эту штуку? — вопросила Вера. — Что ты почувствовала?

— Думаю, я стала немного ближе к пониманию, как всё устроено, — задумчиво протянула я.

— О, откровения, — с фальшивым восторгом воскликнула Вера. — Ты обладаешь телекинезом, а теперь уже почти пророк… Может, попросишь Мироздание прислать за нами такси?

Я не ответила. Её насмешка была жужжанием мухи в камере смертника. Фоновым шумом конца, не требующим ответа. Не заслуживающим его.

Выбрав направление на «Виатор», я осторожно пошла вперёд. Вокруг было тихо, если не считать отдалённого курлыканья невидимых животных – и мне казалось, что я раньше видела тех «собачек», но только совсем в других обстоятельствах.

Что-то заставило меня перестать смотреть под ноги, задрать голову вверх, и я узрела сказочное звёздное небо, окрашенное пятнами туманностей, будто гигантскими бензиновыми кляксами, растянувшимися по поверхности воды. Не было на небесах давешних зеркальных облаков, а сквозь искрящийся небосвод пролетали камни. Большие и маленькие, группками и по-отдельности – неспешно и лениво они наискось дрейфовали вдаль. Я отлично видела их отсюда, в свете множества огоньков, что росли на этих кусках породы горстями и шевелились на гибких ножках, будто грибницы. Целые миры-астероиды, несущие на своих спинах сады светящейся жизни.

И я вспомнила тот далёкий миг, когда впервые соприкоснулась с джангалийской гусеницей. Тогда Марк ещё отпускал идиотские шутки, провидец Мэттлок готовился оставить своих коллег-археологов, а перед моими глазами маячило число с несколькими нулями, обещанное за кражу инопланетного артефакта. Мы были слепыми котятами, что тыкались носом в дверь, за которой ждал ураган.

— Дед, помнишь ту гусеницу, которую таскал с собой Мэттлок? — спросила я.

— Ещё бы такое не помнить, — хмыкнул старик, и в его скрипучем смешке на миг ожил тот самый, старый Ваня – чудак-механик, а не куратор из теней. — Мультипеда-как-её-там… Томасом звали. Как того, из «Мюнхгаузена»…