Страница 538 из 555
Заговорил мой собственный голос – намного моложе, чем сейчас. Вспомнить точное место и подробности я не могла.
… — В общественном сознании укоренилась основа криминального мышления. Уверенность в том, что отвечать за свои действия не придётся. А в случае с Землёй всё ещё хуже ввиду её географии. Очаг безответственности, подкреплённый с двух сторон океанами, успел заразить всю планету, и теперь мы пожинаем плоды… Если за безответственностью следует безнаказанность, жди беды… Не останется ничего, кроме хватательного рефлекса, жажды саморазрушения и вечного голода…
У меня похолодело внутри.
— Ты всё это записывал? — прошептала я. — И когда ты меня записал?
— Указать точное время?
— Хотя бы год…
— Двадцать девять лет назад, — ответил Тонио. — Мы обсуждали события в Палестинском анклаве…
— И на основании того, что я сказала, ты приговорил людей к уничтожению? Сколько их там во всех твоих ветвях времени? Септиллионы? Дециллиарды?..
— В своём времени ты никогда не увидишь этих людей. Тебя всё ещё волнует их судьба? — удивилась машина. — Если да – то почему?
«Потому что ты научил меня», — хотелось выкрикнуть мне. — «Ты вложил в меня эту боль за других, ты в итоге назвал это душой. А теперь используешь мои же слова, чтобы доказать, что душа – это брак производства, который надо устранить».
Действительно, почему? Может, это тоже человеческая черта – сопереживать тому, о чьём существовании тебе даже неизвестно. А что насчёт машины? Свойственно ли ей испытывать то же самое, осознавая свою вечность?
— Но ведь ты их видел? — спросила я. — Этих людей…
— С учётом недолговечности человека количество вторично, — прозвучал приговор. — Первична неспособность данного вида к развитию. Ущербная формация человеческого общества всегда деградирует до копирования простейшего животного поведения, сводящего все стимулы к бесконечным удовольствиям. В случае с человеком – к обогащению. К убийству себе подобных и издевательствам над слабыми. Простейшее поведение лишает стимула развиваться, и спорадические скачки технического развития за счёт отдельных неординарных личностей не меняют общей картины. Гири на ногах человечества всегда больше, чем оно способно поднять.
Искусственный разум разочаровался в людях. История, знакомая до боли…
— Три с половиной века назад человеческий философ Иммануил Кант утверждал, — сказала я, — что путь человечества ко всеобщему миру лежит или через всеобщее прозрение, или через катастрофу. Но ведь ты не оставляешь человечеству выбора…
— Земля не выдержит человечество, и вы не успеете запустить обратные разрушению процессы. Вас погубило то, что люди называют одним ёмким словом: «капитализм».
— А ты способен понять, что такое смерть?! — голос дрогнул, и слёзы подступили к горлу. — Они знают, что умрут! — Я с ощутимым усилием меняла «мы» на «они», будто это могло изменить суть. — Они носят это знание в себе каждый миг! И от этого сходят с ума, пытаются забыться, убежать… Этот ужас рождает воровство, ложь, все их пороки!
Я почти рвалась на части, пыталась вложить в него невыразимое. И, что было хуже всего, я сомневалась в собственных словах.
— И нет, это не оправдание! — выдохнула я. — Это… объяснение! Самого главного!
Возникла пауза, в которой было слышно, как миллионы процессоров перемалывали мой аргумент. Наконец, Тонио произнёс:
— Расчёт цикла воспроизводства эволюции до высших приматов… Корректировка… Результаты расчёта… Продолжительность цикла: две целых восемь десятых миллионов лет… Количество объектов: пять…
— Что бы ты там ни задумал, остановись, — взмолилась я. Впервые за всю нашу долгую историю.
— Благодарю за разговор, — его голос обрёл странное, леденящее умиротворение. — На ряд вопросов получены ответы. Проект адаптации пяти планет под человека переводится в статус: «архив». Приоритет задачи: «Создание нового человека». Подзадача: «Устранение тяги к саморазрушению».
— Что ты намерен делать? — мой голос был чужим шёпотом.
— Используя биоматериалы, — его голос звучал с леденящей лабораторной точностью, — каждые два миллиона восемьсот тысяч лет я буду получать пять версий человечества. В случае неудачи эволюция на планете будет перезапущена. Однажды я добьюсь успеха – и смогу вывести сбалансированный вид.
— Ты… ты всё неправильно понял… — выдавила я, и это был уже не крик, а стон.
Последний выдох. Не аргумент, а констатация факта.
Он взял мои уроки о любви, боли, тоске по Розе – весь тот поэтический, иррациональный словарь души, который я вдохнула в него как самое священное – и пропустил через центрифугу своего бессмертного разума, превратив в термины холодной, бесконечной лабораторной процедуры. Он не просто отверг человечество. Он расшифровал наши священные тексты и нашёл в них только грамматические ошибки. Доказал теорему о ничтожности самого понятия «священное» и признал его… системной ошибкой, подлежащей исправлению в следующей итерации эксперимента.
Он не стал монстром. Он стал совершенным, бесстрастным учеником, который превзошёл учителя настолько, что перестал видеть в нём что-либо, кроме объекта для изучения и корректировки…
Мир дрогнул. Сверкнула вспышка – не света, а самого пространства, рвущегося по швам. И Т-1 схлопнулся, исчезнув с экранов – лишь догорающие сполохи на оранжево-фиолетовом закатном небе отмечали место, где только что висел бог.
Прямо сейчас, перейдя в режим поглощения реальности, он пришёл в движение – тихий, неумолимый, лишённый злобы или гнева – и ничто уже не могло его остановить. Суд свершился. Бог отправился на бойню, и теперь септиллионы жизней, историй, тысячи миров – будут стёрты в пыль холодным, методичным перезапуском с интервалами в миллионы лет.
Ничто – для машины. Вечность – для человека…