Погоня за Судьбой

— «Опаловую страсть». Со льдом, — бросила я бармену в бордовом жилете. Мой голос прозвучал ровно, холодно, без интонации заказа – как констатация факта.

Бармен учтиво кивнул. Сидя спиной к незнакомцу, я украдкой поглядывала на бриллиантовые наручные часы – дорогую безделушку, часть легенды – и делала вид, что рассматриваю посетителей бара.

— Кого-то ждёте? — голос сбоку, негромкий, с лёгкой хрипотцой от алкоголя и волнения.

— Да. Но, кажется, напрасно, — я позволила горькой усмешке тронуть уголки губ, глядя куда-то в сторону панорамного экрана. — Иногда они не приходят.

— Знакомое чувство, — вздохнул он, и в его голосе была вся его сегодняшняя история.

Я медленно повернулась к нему и встретилась взглядом с умными глазами за стёклами очков в тонкой серебристой оправе. Его взгляд скользнул вниз, к декольте, задержался на секунду – и он выпрямил спину, пытаясь вернуть себе вид делового человека. Искра интереса промелькнула за линзами, мгновенно подавленная вежливостью.

— А кого ждёте вы? — спросила я, наклоняя голову, изображая лёгкое, беззаботное любопытство.

— Она должна была сесть на корабль в Арктике, но… что-то сорвалось. И я не могу с ней связаться – нейрофон отключён.

— Вам проще, — провела я грань. — Ваша дама хотя бы живёт в ногу со временем. А тот, кого жду я, словно из прошлого века. До смерти боится технологий.

— Кто он для вас? — вопрос прозвучал чуть настойчивее, чем следовало. Хороший знак.

— Вы любопытны, мистер… — Я манерно отхлебнула из бокала, давая ему понять, что имя – это плата за ответ.

— Спенсер. Итан Спенсер. — Он представился автоматически, по деловой привычке.

— Для меня он – мимолётная страсть, — сказала я, глядя поверх его плеча. — Курортный роман. Красивый сувенир, который я забуду сразу же, как только сойду на берег в Нью-Йорке. Прелесть курортных романов в том, что их можно оставить там, где они случились. Не тащить в свой реальный мир в багаже, как ненужный хлам.

— Мудро, — кивнул он, жестом заказывая ещё одну стопку. — Место и человек сливаются в одно. Расставаться легко, ведь прощаешься с обоими. Но в моём случае… всё сложнее. Я хотел взять с собой частичку своей обычной жизни. Женщину. Замужнюю. Не за мной.

— И теперь думаете, что она передумала? Осталась с мужем?

— Да, — выдохнул он, и в этом слове была горечь поражения.

Краем глаза я фиксировала охранника у стойки. Он тоже пил воду, но его глаза, холодные и оценивающие, постоянно скользили по Спенсеру, по мне, по залу. Круглосуточная охрана руководителя проектного офиса огромной строительной корпорации. В его собственном доме, по пути на работу и домой, в отпуске и на больничном – несколько телохранителей были приставлены к менеджеру всегда и везде.

Человек, который носил промышленные секреты в своей голове, ценился дороже платины, поэтому его ни на секунду не выпускали из виду. Но сегодня, в коротеньком путешествии из Инчеона в Квебек – из одного офиса прямиком в другой – они расслабились. Они знали о том, что он собирается встретиться с женщиной. Они ожидали любовницу – но не хищницу.

— Кажется, мы в одной лодке, мистер Спенсер. — я пригубила из бокала, оставляя на стекле след чёрной помады. — В лодке обещаний, которые так и остались обещаниями.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Элизабет, — представилась я.

— Очень приятно, Элизабет. — Он приподнял и тут же осушил вторую стопку.

Его взгляд увлажнился, стал навязчивым. Он изучал меня, а я покачивала ногой в плотном чулке, полусидя на вращающемся стуле, изображая лёгкую, доступную небрежность. Оставалось лишь сделать контрольный выстрел. И я его сделала.

Я медленно подняла глаза, встретилась с его взглядом, затем отвела свой взгляд ниже, к его кадыку – и чуть выше, к тонкой щёлочке рта. Кончик моего языка скользнул по самой кромке верхней губы цвета смоли. Медленно. Сознательно. Ровно с той скоростью, на которой внимание мужчины ломается и переключается в режим инстинктов.

Он сглотнул. Кадык его подпрыгнул и вновь занял своё место, а пальцы сжали пустой стакан.

— Я думал, что понимаю людей, — произнёс он, и голос его стал тише, интимнее. — Но я бы никогда не опоздал на встречу с такой женщиной, как вы.

— Вы льстите. — Я позволила себе обворожительную, чуть смущённую улыбку. — В мире полно женщин красивее.

— Но здесь, сейчас, я вижу только одну. — Он обвёл взглядом бар, подчёркивая нашу изолированность. — Не хотите… пройтись? Похоже, мы тут больше никого не дождёмся.

— С удовольствием. Я бы прогулялась по палубе, — томно вздохнула я. — Обожаю этот контраст. Выйти из этой… тепличной роскоши в настоящий, ревущий холод. Только так и чувствуешь, что ещё живёшь.

— Тогда нам нужно что-то согревающее.

Итан, уже слезал с табурета, жестом подзывая бармена.

— Не надо, — я мягко, но решительно положила руку ему на предплечье. Сквозь тончайший шёлк перчатки мехапротез передавал мне не тепло, а данные: напряжение мышц, учащённый пульс. Биометрика влюблённого идиота. Я улыбнулась, изображая смущение, а в голове холодный процесс отмечал: «Цель захвачена. Переходим к психологической изоляции».

— У меня в каюте… — промурлыкала я, — есть бутылка офирского. Давайте возьмём её? И мне нужно накинуть что-нибудь потеплее…

— Идёт, — согласился он, и в его глазах вспыхнул не только интерес, но и азарт охотника. Который сам уже стал добычей.

Он подал руку – жест галантный, но в нём читалась нетерпеливая жажда. В тот же миг, словно привязанные на невидимых нитях, с двух сторон возникли его тени. Двое, молчаливые, с каменными лицами. Наша неловкая процессия двинулась по коридору, спустилась на несколько ярусов и добралась до моей каюты…

— Не желаете войти? — спросила я, и мой голос прозвучал как обещание.

— Почему бы и нет, — пожал он плечами с напускной небрежностью и горящими глазами.

Охранники обменялись быстрыми, почти невидимыми взглядами. Очевидный расчёт: из каюты без иллюминатора ей некуда деться. Кивок. Они остались снаружи, и спустя секунду мы оказались в маленьком, но вполне приличном помещении каюты третьего класса – в глухом чреве корабля, но с целой стеной-экраном, транслирующим картинку с наружных камер. Казалось, только протяни руку – и тебя подхватит колючий ветер Арктики, примет в свои воды необъятный океан. Идеальный фон для иллюзии.

Я взяла со стола бутылку и вручила её гостю. Мои пальцы намеренно коснулись его кожи, и я предложила:

— Итан, давайте выпьем. За то, чтобы разочарования забывали к нам дорогу.

Он с готовностью налил, золотисто-зелёная жидкость заплескалась в бокалах.

— И за осуществление планов, — произнёс он, не сводя с меня глаз – он выжидал, пока я сделаю первый глоток. Пьян, но осторожен. Хорошо.

Я искренне, от всей души пригубила. Сразу полбокала. Он тут же последовал примеру, осушил свой залпом, в два глотка. Его взгляд пополз к растрёпанной, неубранной кровати.

— Честно… Мне уже никуда не хочется, — сказал он, и голос его стал гуще. — Останемся здесь, Элизабет?

— Не так быстро, — я прищурилась, играя смесью стыда и заинтересованности. — Мы даже ужин не закончили, а вы уже собрались перейти к десерту?

— Вы правы, я тороплюсь. Но десерт… слишком соблазнителен.

Пора.

— Давайте сначала посмотрим на сияние. Там, наверху, оно… сносит крышу. Только подождите меня снаружи, — я томно вздохнула. — Нужно переодеться во что-то потеплее.

Итан неохотно, робко улыбаясь, вполоборота вышел. Дверь закрылась.

Я сбросила маску «Элизабет», томно вздыхающую и играющую в стыд. Движения стали резкими, точными – я схватила с вешалки короткий полушубок, засунула в сумочку нейроридер – плоскую, холодную пластинку с коннектором. Отошла в самый дальний угол, подальше от возможных микрофонов.