Погоня за Судьбой

— Здравствуй, Кардан, — отозвался Марк. — Это наша красавица?

— Она самая. «Шинзенги Электрикс А-тридцать два», третье поколение, самая лучшая модель из всех, когда-либо сконструированных. — Мужчина один за другим ловко отправлял в рот орешки из упаковки и со знанием дела озвучивал характеристики машины: — Четыре движка, дублирование энергоконтура, запасная батарея, капсула изолирована в шесть слоёв композита… Их бы, кстати, перебрать, но вроде держатся. Стабилизатор взят с другой машины, осталось только вставить новый редуктор. Ну, и самая изюминка – о существовании этой машины Система не знает… Где редуктор, Марк?

— Вот, — Марк рукой указал на чёрную сумку.

— А всё остальное, о чём мы договаривались? — поинтересовался Кардан, скомкал и сунул в карман шорт опустевшую упаковку.

— Всё тут, можешь проверить.

— Обязательно проверю. А ты пока проверь машину по базе, — сказал Кардан, набрал в лёгкие побольше воздуха и оглушительно свистнул.

Эхо покатилось по помещению, в дальней стене со скрипом отворилась дверь, и из неё вышли двое – синевато-чёрный негр и светловолосая молодая женщина в домашнем халате и кухонном фартуке. Негр, пошатываясь, направился к нам, а женщина громогласно вопросила:

— Спиногрызы не пробегали?!

— Конечно пробегали, — усмехнулся Кардан, сразу подобрев. — Там они, в ангаре! Чинят нашу старушку, наверное.

Женщина недовольно покачала головой и в три прыжка исчезла в проходе, из которого доносились детские вопли. Негр, глядя себе под ноги, тем временем тенью подковылял к нам.

— Ногу отбил, болит, зараза… Что-то я устал, — заплетающимся языком бормотал он. — Водки хочу.

— Ну так ляг, поспи, раз устал, а потом ещё накати, — снисходительно похлопав его по плечу, сказал Кардан. — Только чуть опосля, Юра. К нам гости пришли, привезли твои «мозги». Наконец-то сможешь скинуть залежавшуюся рухлядь… Спусти-ка нам тридцать вторую, пусть ребята посмотрят на неё поближе.

Негр икнул, чуть не завалился набок, но устоял – благодаря едва заметной гравитации. Подошёл к подъёмнику, нащупал кнопку, и платформа с жужжанием поползла вниз. Откуда-то сверху молниеносной тенью брызнула чёрная кошка и двухметровыми прыжками понеслась сквозь ангар в сторону груды машин, расставленных вдоль стены. Лишь сейчас я заприметила несколько разноцветных кошек, недвижимо сидящих тут и там – на стеллажах, на крышах аэромобилей – и даже на широкой ферме потолочного перекрытия. Я насчитала с десяток.

— А кошки… — начала было я, и Кардан тут же небрежно махнул рукой:

— Стерилизованы.

Машина опустилась вниз. Сверху, на крыше «Шинзенги» был разложен клетчатый плед, на котором обнаружились две миски. В одной лежали круглые маленькие косточки, а вторая была доверху заполнена крупными разноцветными ягодами – бордовыми, жёлтыми, ярко-зелёными, фиолетовыми, синими…

— А я как раз вспоминал, где же я забыл черешенку, — удовлетворённо произнёс Кардан. — Хотите черешни? Мне больше всех нравится синяя, в этом году она особенно удачная пошла…

— Нет, спасибо. — Марк был совершенно серьёзен. — Давай сначала о деле.

— Хорошо. — Кардан нагнулся, покопался в сумке и достал небольшой, сияющий новизной агрегат. — Это то, что нужно… Юра, забирай своё барахло, и не забудь сказать спасибо Ирине за то, что за твоими ребятами приглядывает… А вот как раз и она.

Из прохода показалась давешняя женщина – она за руки вела двух притихших негритят, а белобрысый мальчик покорно брёл позади неё. Через несколько секунд женщина и дети скрылись за дверью, оттуда в помещение дохнуло свежими овощами и варёным мясом.

— Всё, я ухожу, не буду вам мешать, — пробормотал Юрий, подхватил сумку и по синусоиде заковылял прочь, а Марк тем временем водил пальцем по планшету.

Наконец, он удовлетворённо кивнул и сказал:

— Всё чисто.

Когда негр скрипнул дверью и исчез, Кардан, прочитав на моём лице замешательство, насмешливо спросил:

— Ты что, подруга, никогда вудуистов не видела?

— А, так он ещё и вудуист? — задумчиво протянула я. — Я вообще хотела бы понять, что у вас тут происходит, но мне кажется – не получится.

— Да всё просто, как дважды два! — воскликнул Кардан с задорным блеском в глазах. — Этот ремонтный док давно уже никому не нужен. Мы живём здесь в две семьи, потому что это лучшее место для жизни – никто не донимает, не качает права и не суёт нос в наши дела. Работаем себе спокойно и никого не трогаем. Скоро вернётся Саня, мой младший сын, и тогда я выйду из отпуска. А пока… — Он обернулся к Марку. — Хотите сегодня забрать?

— Хотелось бы. — Марк почесал голову и взглянул на часы. — Это надолго?

— Часок-другой точно займёт, — протянул Кардан. — Вы не стесняйтесь, идите в дом. Ирка супа наварила, а вы, поди, голодные с дороги-то?

— Да, подкрепиться не помешало бы, — ответил Марк, час назад на «Виаторе» прикончивший тарелку жареного мяса…

* * *

… Несмотря на свой солидный возраст, глайдер был очень хорош, все агрегаты – полностью исправны, и в первую очередь благодаря тому, что к его техническому состоянию приложил опытную руку Кардан.

К этому моменту мы уже успели провернуть на свежевыкрашенном Шинзенги операцию по переброске предмета с одного корабля на другой. Что было внутри ярко-янтарного выпуклого футляра, я не знала, а задача наша была, как говорится, «не бей лежачего» – сделать так, чтобы о перемещениях футляра не знал никто. Наша невидимая точка посреди перегруженной, кишащей спутниками и воздушными объектами информационной сферы Земли была нетороплива, но надёжна и точна, словно атомные часы.

Корабли не должны были встретиться, находясь над разными полушариями Земли – и они не встретились, однако наше долгое путешествие вдоль экватора над гиблыми территориями показалось вечностью. В какой-то момент меня даже накрыл приступ клаустрофобии. Мерещилось, что мы никогда не доберёмся до цели, аккумулятор машины сядет, и мы рухнем в грязные воды безбрежного Тихого океана. Однако, мы наконец достигли цели в верхних слоях атмосферы Земли, сдали посылку и отправились обратно на «Виатор» – считать лёгкие деньги…

— Хотела бы я знать, что находится в этом футляре, — протянула я, глядя вниз, на бескрайнюю водную гладь.

— Поверь мне, Лизуня, ты бы не хотела, — ответил Марк. — Люди не зря просят, чтобы их посылки не вскрывались. Зачастую в запечатанных контейнерах лежит то, что изменит жизнь курьера навсегда. Вещь, которую будет невозможно развидеть…

— Заказчик говорил что-то про экспедицию «Голиафа» на ЕН-9173, о каких-то шестилетних «подкидышах»… — В памяти всплыли полузабытые сводки новостей – прогремевших на весь Сектор, вскорости тщательно вычищенных из сети и столь же благополучно позабытых. — Мёртвая экзопланета, на которой несколько лет назад нашли саркофаг с человеческими эмбрионами. Писали что-то о несмешном розыгрыше медико-биологов из числа экипажа. Помнится, когда-то там даже собирались повесить Врата, да так и не успели…

Марк заметил со знанием дела:

— Это самые первые «прыжки», на маломерном прототипе двигателя. Историю с «подкидышами» тогда хорошенько засекретили, а корабль сразу же отдали военным, — заметил Марк. — Это только потом прыжок «Голиафа» стали называть первым, а они просто увеличили двигатель…

— Ничего себе, «просто увеличили», — усмехнулась я. — Но с зачисткой постарались на славу – об этих «подкидышах» теперь на фоне первого гиперпрыжка «Голиафа» и не вспоминают даже…

Марк коротко кивнул, и в бликах его солнечных очков мелькнуло солнце. А за обтекателем во все стороны был бескрайний океан.

— Но это же всё чертовски интересно! — воскликнула я. — Неужели тебе не любопытно, что было внутри футляра?