Страница 230 из 555
— Да, моё, — почти прошептала я. — Спасибо.
Взяла фотографию и сунула её в карман. Юмашева отвернулась и снова уставилась вдаль.
— Диана, у меня просьба… — неуверенно начала я: — Могу я похоронить Рамона? Поближе к родным местам, хотя бы на том же карьере.
— Ты не думала, что его тело ещё предстоит исследовать?
— Как раз этого мне не хочется. Я чувствую, что лучше предать его земле. Чем меньше в нём будут копошиться, тем лучше.
— Допустим. А родственники что на это скажут?
— Он один, — сказала я. — У него никого не было.
Капитан Юмашева молчала. Я поймала её взгляд – и выражение лица её было не маской разочарования или ярости – оно было маской леденящего откровения. Она смотрела на меня не как на подчинённую или союзника, вышедшего из повиновения. Она смотрела, как на стихийное бедствие. Как на ураган или цунами, которое только что прошлось по палубе её корабля, по её планам, её пониманию мира. В её глазах читалось не «почему?». Читалось:
«И что ты сделаешь дальше?»
Тёмное ночное небо искрилось светом россыпей далёких звёзд…
* * *
Грузовой отсек «Фидеса» был местом антижизни. Воздух, охлаждённый до костного мороза, резал лёгкие. Кондиционеры выли на сверхнизких частотах, выжигая из пространства всё тепло, весь запах тления, всю память о том, что лежащие в контейнерах объекты когда-то были людьми. Это был склад утиля, и моё живое, дышащее тело здесь было оскорблением, ошибкой системы.
Погибших – их было девятеро – планировалось отвезти в Ла Кахету, в военный морг, где после сортировки и вскрытия часть из них передадут родственникам, а часть – отправят в местную исследовательскую лабораторию. Но одного из них я не могла отдать на исследования. Его нужно было похоронить по-человечески…
С лопатой наперевес я стояла под струёй холодного воздуха и смотрела на контейнер с перевёрнутой пирамидкой на массивной двери. Внутри лежали мёртвые люди. Я никак не решалась открыть створ, чтобы забрать из общей массы тел своего друга – пусть даже в цинковом контейнере. Тела тем временем нужно было отправить в Ла Кахету на грузовике. Туда же, на встречу с Альбертом предстояло отправиться и мне.
Разодранное плечо жестоко саднило в предвкушении того, как я буду таскать тяжёлое тело и рыть могилу. Неожиданно сбоку возник Василий, прислонился к контейнеру и скрестил руки.
— Страшно? — просто спросил он.
— Не могу, — едва слышно пробормотала я.
— Понимаю.
Мы немного постояли бок о бок, вслушиваясь в гудение кондиционеров. Снаружи кипела суета – бойцы сопровождения и медики грузились в микроавтобусы, которые должны будут выйти на шоссе и вернуть людей с задания в лоно цивилизации.
— Сколько тебе нужно времени? — раздался голос Юмашевой из репродуктора. — Машина прибудет через два часа в порт Ла-Кахеты. К этому времени нам нужно быть там.
— Летите, — нарушил долгое молчание бывший безопасник. — Я останусь и переселю Рамона на новое место. Только за мной вернуться не забудьте.
— Уверен? — спросила я.
— Конечно. — Василий протянул руку и взял у меня лопату. — С твоей раной тебе только и делать, что лопатой размахивать. К тому же, у тебя есть дела, а у меня теперь свободного времени вагон.
— Спасибо тебе большое.
С благодарностью взглянув на него, я развернулась и побрела в сторону лестницы к жилым помещениям…
* * *
Договорившись с водителем небольшого грузовичка с бортовой платформой о том, что он добросит меня до центра города, я сидела на пассажирском сиденье и сквозь зеркало заднего вида наблюдала, как робот-погрузчик под управлением Софи ювелирными движениями пристраивает в кузов чёрный контейнер. Вскоре молчаливый водитель, убедившись, что груз надёжно закреплён и плотно укрыт синим брезентом, запрыгнул в кабину, прикурил сигарету, и машина поползла в сторону шоссе, переваливаясь через ямы и поднимая пыль с раскатанной колеи…
Дорога была долгой и спокойной. В приоткрытое окно задувал ветерок, а я молча смотрела сквозь стекло на оранжево-зелёные степи Пироса, обильно сдобренные жилой застройкой. Частые машины двигались по шоссе, играла ненавязчивая музыка, а я гадала, правильно ли поступила, соврав Диане про то, что Рамон был одинок. Я точно знала, что у него есть взрослый ребёнок, с которым мы никогда не виделись. Были у него и старший брат, и престарелые родители. Но я не могла позволить им увидеть Рамона таким, каким в последние секунды видела его я…
Спустя какое-то время грузовик неторопливо двигался в черте города среди спешащих по своим делам юрких легковушек и вальяжных автобусов. По сторонам вырастали разноцветные дома, украшенные желтоватой подсушенной зеленью.
Водитель остановил машину у бордюра перед перекрёстком и сообщил:
— Ну что ж, дальше мне прямо, а тебе – направо. Я бы тебя до самого центра подвёз, но, сама понимаешь – мне лучше лишний раз на виду не мелькать. С моим-то грузом…
— Всё нормально, прогуляюсь пешком. Спасибо, что подвезли.
Спрыгнув на асфальт, я захлопнула дверь. Спешить было некуда, поэтому я решила неспешно пройтись до офиса правительства.
Из-под синего брезента донёсся звук – короткий, сухой скрежет, будто что-то острое провело по металлу. Затем глухой, мягкий удар, словно тяжёлый мешок перекатился на другой бок. Двигатель трёхтонки взревел, заглушая звуки, но мой желудок уже сжался в ледяной ком. «ПТСР», — яростно прошипел мозг. «Он не мёртв», — ответило что-то древнее, спинномозговое.
Некоторое время я стояла на обочине, напряжённым взглядом провожая грузовик, пока он не скрылся в потоке машин. Я пыталась понять, не началось ли у меня галлюциногенное расстройство. Кажется, меня вновь нагонял посттравматический синдром, и я уже представляла, как мои дни оканчиваются в учреждении для душевнобольных. Это будет вполне закономерным итогом всех моих приключений.
Но я всё ещё здесь, руки-ноги на месте, да и голова вроде бы тоже. Жаловаться было грешно, потому что Василий был прав – многим другим повезло намного меньше, чем мне. Наконец, я собралась с мыслями, вытряхнула из головы всё лишнее и пошла вперёд по тротуару.
Вдоль белого неба плыли дымные разводы, постепенно растворяясь над домами – чадили заводы на окраине города. В воздухе пахло невидимой пылью и гарью. Свежая, хрустящая форма Ассоциации Вольных Пилотов сидела на мне идеально, но совершенно не вязалась с выцветшими от жара волосами, обгоревшим на солнце лицом, покрытым невесть откуда взявшимися ссадинами. Наверное, будь я одета в пыльную куртку, грязные башмаки и вымазанные следами засохшей крови штаны-карго, внешний вид мой не вызывал бы такого диссонанса, отражённого на оторопевших лицах встречных зевак и прохожих.
Мне, впрочем, было наплевать на их взгляды. Сейчас я хотела только одного – побыстрее уединиться в своей каюте на «Фидесе», но не ранее, чем после отчёта перед Альбертом…
* * *
При моём появлении в вестибюле девушка-секретарь округлила глаза, вскочила и заплетающимся языком пробормотала:
— Г-господин Отеро ждёт вас. Он просил отменить все встречи по вашему прибытию, сейчас я его вызову…
Подняв трубку, она произнесла пару коротких фраз и указала мне на лифт.
Я устало проковыляла через приёмную, провожаемая недоумевающими взглядами посетителей, вошла в кабину и нажала нужную кнопку. Через пару минут холл с огромным портретом остался позади, двойная дверь из резного дерева между двумя неподвижно застывшими вертухаями распахнулась, и я оказалась в уже знакомом просторном кабинете. Альберт вышел мне навстречу, раскидывая руки в стороны. При виде меня лицо его изменилось.
— Лиза, девочка моя! — взволнованно воскликнул он. — Что с тобой произошло? Что с твоим лицом?