Погоня за Судьбой

— Мы закончили! Всем – быстро в корабль! Шевелите ногами, мы прикроем!

Пригибаясь, бойцы бежали к «Фидесу» сквозь бурю и хаос. Грохот выстрелов сливался с какофонией урагана, швырявшего под ноги песок и мелкие камешки. В отдалении, в пыли навзничь лежали двое бойцов; одного из них оседлала гигантская мирметера, вгрызаясь в бездыханное тело. Ещё один из бежавших упал, сбитый с ног стремительной чёрной тенью.

От грохота выстрелов, отражённого металлом грузового шлюза, закладывало уши – бойцы, прикрывая тех, кто подскочил к телам и теперь тащил товарищей в корабль, отстреливались с рампы. В метре от меня двое солдат в спешке крепили аквариум тросами к полу, а из-за толстого слоя стекла на происходящую бойню с каким-то странным любопытством взирала матка мирметеры.

Мне вдруг в голову пришла совершенно неуместная и чуждая ситуации мысль – а что теперь будет с этим существом? Они продолжат эксперименты и будут резать её на части? И я вспомнила собственные слова, сказанные ночью существу, которое вряд ли понимало меня:

«Обещаю, я освобожу тебя…»

Слишком много я давала обещаний, которые не могла выполнить. Неужели эта копилка пополнится ещё одним? Но ведь был же способ сдержать данное мною слово – только один способ…

— Все тут?! — зычно закричал кто-то по ту сторону аквариума.

— Одного не досчитались, жизненных показателей нет! — отозвался второй голос.

— Уже поздно возвращаться! Всем держать оборону! Дьяков, увози нас отсюда ко всем чертям!

Грузовая рампа пришла в движение, а по кораблю побежала гулкая вибрация. Набирая обороты, загудели и засвистели двигатели. Я сделала несколько шагов в глубь ангара, схватила Софи за руку и лихорадочно затараторила:

— Софи, пожалуйста, ты должна мне помочь… Бери пульт от погрузчика… Быстро бери пульт!

— Зачем? — В её усталых глазах читалось недоумение. — Что ты хочешь сделать?

— Некогда объяснять. Когда я скомандую, выталкивай аквариум…

— Ты с ума сошла?!

— Если мы этого не сделаем, корабль рухнет вниз, они его отсюда не выпустят! Неужели ты не помнишь, что стало с «Остиумом»?! Мне нужна твоя помощь, я не справлюсь одна! — Я умоляюще схватила её за рукав. — Прошу тебя!

— Ох, что ты творишь… Что же ты опять творишь…

Она зажмурилась, словно от головной боли, и скрылась позади меня. Рампа со скрежетом и хрустом нанесённого в щели песка наконец затворилась, и «Фидес», оторвавшись от платформы, заметно качнулся. По корпусу со всех сторон забарабанили многочисленные суставчатые лапы, отчаянно заколотились о металл гигантские насекомые, один из подъёмных двигателей взвыл, захлебнулся, и что-то оглушительно хлопнуло.

В голове отдалось едва различимой звуковой волной, вода в аквариуме мелко завибрировала, и взгляд многих тысяч старых и мудрых глаз впился в меня, проникая сквозь плоть и биотитан прямо в ту рваную рану, где когда-то жила совесть. Это был не взгляд – это был приказ, выжженный в подкорке миллионами лет эволюции. Единственный императив, понятный без слов, без звука, без мысли:

«Освободи».

И я поняла – это не просьба. Это передача полномочий. Я стала орудием её воли, последним актом её вековой ярости.

Закрыв глаза, я стала считать. Раз… Два… Три… Пора.

В два прыжка подскочив к одному из переводивших дух бойцов, я рывком сдёрнула с его плеча автомат, от бедра прицелилась в ударопрочное стекло и, моля Вселенную о том, чтобы оно не оказалось пуленепробиваемым, нажала на спуск.

Грохот выстрелов в замкнутом помещении не просто оглушил – он схлопнулся где-то в основании черепа, вышибая из меня последний воздух. И тогда пришёл Вой. Эхо чистой боли, вывернутой наизнанку – он ударил в кости, в рёбра, в металл протезов, заставляя всё вокруг гудеть камертонами агонии. Матка погибала – и через неё выла сама планета Пирос, а я стояла в самом эпицентре.

Поток жидкости, хлынувший по ногам, был ледяным, живым, полным тихой, уходящей благодарности, которая обжигала моё тело сильнее лавы.

По ту сторону обшивки в последнем самоубийственном порыве облепляли корпус и в дюзах двигателей сгорали мирметеры. Кренясь и заваливаясь набок, корабль боролся за высоту, а я, ничего не видя вокруг себя, метнулась к стене, ухватилась за какую-то трубу и сжала в ладони рычаг аварийного открытия рампы.

— Софи, давай!!! — заорала я что было мочи и изо всех сил дёрнула рычаг вниз.

Рампа с душераздирающим скрипом ухнула вниз, распахиваясь настежь, внутрь ворвалась безжалостная буря. Робот-погрузчик оглушительно заревел басовитым звуковым сигналом, приподнялся на суставчатых лапах и грузно навалился на стенку аквариума. Ошалевшие бойцы, спасаясь, отскакивали прочь с пути тяжёлой конструкции и жались к стенам. Со скрежетом контейнер полз в сторону рампы, один за другим звонко хлопали и рвались крепёжные тросы, и через мгновение полупустая ёмкость с умирающим существом внутри, перевернувшись, соскользнула в чёрную пучину клубящегося урагана, кувыркнулась в воздухе и исчезла из виду.

Ветер трепал мои волосы, застилая глаза. Я вжималась в угол у самой рампы и смотрела, как мирметеры, оставляя корабль, одна за другой стремительными тенями ныряли во тьму вслед за контейнером. Они выполнили свой долг и не отдали чуждому виду свою мать на поругание.

«Фидес» же, поднимаясь ввысь, покидал бушующий грозовой фронт…

* * *

Капитан Юмашева, облокотившись на консоль управления, глядела вдаль сквозь прозрачный носовой обтекатель «Фидеса». Далеко-далеко внизу проплывали ночные песчаные барханы, едва подсвеченные маленькой тусклой луной Пироса – Арденумом. Я сидела в кресле помощника капитана, стиснув зубы – рана от укуса нестерпимо ныла, пронизывая насквозь всю спину. Царило напряжённое молчание.

Наконец, повернувшись ко мне, Юмашева осведомилась:

— Как тебе это удаётся?

— Что именно?

— Выживать. Вокруг тебя образуются горы трупов и дымящиеся развалины… Давай подведём итоги, советник. Материальные активы: три вездехода. Человеческие активы: пятнадцать человек. Включая Оливера, который умер, не приходя в сознание – теперь у меня нет первого помощника. Операция полностью провалена, ценный биологический образец, за которым мы летели через пол-сектора, уничтожен. И что мы сможем теперь обменять на информацию – я вообще не представляю. Или ты считаешь, что твоё интуитивное понимание ситуации – это и есть валюта?

Я устало вздохнула. Спорить не было ни сил, ни желания.

— Мы можем вернуться и наловить ещё…

— Даже если бы у меня было желание, как ты выразилась, «наловить ещё», беспилотники нас туда не подпустят. — В её голосе звучало плохо скрываемое раздражение. — Нам вообще повезло с этой бурей, иначе мы бы и на сотню километров не подобрались. Я думаю, изложить заказчику положение вещей придётся тебе… госпожа советник. Чёрт… Как я вообще согласилась связаться с тобой?!

— Альберт поймёт. Другого выхода не было.

— Да ты что? — саркастически усмехнулась Юмашева. — Ты тоже веришь в то, что рассказала Толедо? Про эту… коллективную волю. Или что там этими существами движет…

— Мы могли закончить так же, как и «Остиум», — твёрдо сказала я. — Ты ведь сама всё видела. Как только Софи сбросила контейнер, они отпустили корабль.

— Ну конечно… — Диана с горькой ухмылкой покачала головой, потом, спохватившись, пошарила по карманам и достала сложенную вдвое фотокарточку. Бросила на консоль передо мной. Уголок был загнут, на лицевой стороне – отпечаток грязного ботинка.

— Это твоё? Подобрала в камере рядом с телом. Похоже, выпало у тебя из кармана.

Её тон не оставлял сомнений – она видела сцену. Видела, как я, играя в мать, показывала эту фотографию тому, что осталось от Рамона. Она возвращала мне свидетельство моего морального падения, моей последней, жалкой попытки остаться человеком.