Малика

— Знаешь, что, красавица? Сейчас этот Андерс нас отопрет, и я провожу тебя до дома Защитницы. Подожду тебя на крылечке. Защитница такие дела решать умеет, не то, что я. Кстати, ты знала, что она маг? Во дела, и в Круге не сидит! Такие точно любую проблему решат.

— Я не думаю, что…

— Ох, помолчи, а то силой потащу. Дай тебе помочь. Я за тебя все-таки ответственна, милая.

— Спасибо… еще раз.

— Да чего уж там.

Кадаш вздохнула. Вот бы и ее проблемы кто-нибудь решил.

Вот только жаль, что никакие герои не помогают хартийцам. И Джарвия, и Ратиган тому свидетели.

Так или иначе, Малика не жаловалась. Все свои проблемы она всегда решала сама.

Но отчего-то решать чужие оказалось до безумного волнующе.

========== Конклав ==========

Комментарий к Конклав

32 года. Многабуков о Конклаве. Много хедканонов про Шибача, клан Кадаш и наземную Хартию, так как в каноне почти ничего нет. По-своему интерпретирую события на Конклаве.

Хартийцы, подконтрольные Шибачу, прибыли в Ферелден вчетвером: то были Ран Хмельник из Ансбурга, Девлин Ворн из Маркхема, Анита Ловкачка из Викома и Малика Кадаш из Оствика и частично из Киркволла. Все они имели свои связи, широкие и не очень, все были в Хартии довольно давно и знали, как выгодно продать лириум, но Конклав, за который мертвой хваткой вцепился Шибач, некоторым из них не казался безоговорочно выгодным делом. Это недоверие зарождалась медленно, накапливалось с каждым годом все больше. Хартийцы, посланные на Конклав, не были последними гномами в преступном мире, но и первыми они не были, балансируя на шатком положении мелких князьков. Такой статус могли уничтожить как снизу, так и сверху. Все сильнее с каждым годом и Девлин Ворн, и Малика Кадаш ощущали, как жесткие пальцы Шибача сжимаются на их шеях, грозясь переломать хрупкие кости.

У Шибача даже своего кровного клана не было. Была только Банда, разросшаяся не быстро, но эффективно, превратившаяся в ужасающую силу, способную пресечь любые изменения на сложившемся рынке лириума в Вольной Марке. Вскоре в долговую зависимость неизбежно попали как новые, уже наземные, так и древние гномьи Дома. Шибач был богат и милостиво давал ссуды бедным кланам, желающим поднять свое дело. Но, пожалуй, главным преимуществом Шибача были работавшие исключительно на него изгнанные из Орзаммара шахтеры. Их способности никуда не делись, и Хартия в свое время успела переманить их на свою сторону раньше, чем ими заинтересовалась Торговая Гильдия.

Шибач вообще умел соблазнять перспективами, которые, как он красноречиво расписывал, откроются при сотрудничестве с ним. Даже Малика пару раз ловила себя на том, что заслушивается его речами, что уж говорить о других. У этого гнома, невзрачного на вид, было свое определенное обаяние, проявлявшееся в нем сразу же, стоило ему раскрыть рот.

Тем не менее, Шибач не был главой Хартии. Он лишь предлагал сделки, а не приказывал напрямую, но все понимали — они не могут отказать ему из-за долгов, придавливающих к земле, словно чугунные кандалы.

Грызня между кланами не прекращалась, но, пока Шибач оставался на арене, каждый осознавал, что любая победа в междоусобицах будет мнимой. Как бы ни был силен отдельный клан Марки, Банда всегда будет сильнее.

Шибач не был главой Хартии, но он был тем, с кем приходилось считаться. Если какой-то из кланов и думал, что он не слабее — таким был, например, клан Кадаш, искренне считающий, что играет с Бандой на равных — это был лишь самообман. В Хартии не было игрока более удачливого и сообразительного, чем Шибач. Да, в Орзаммаре все еще главенствовал Каршул, авторитет которого, впрочем, держался только на том, что он был левой рукой прошлого босса. Власть Каршула осыпалась, у него не было нужного ума, чтобы реорганизовать синдикат, спустя века доживающий свои последние годы. Король Белен прилагал кучу сил, чтобы Хартии под землей больше не жилось сладко, а наверху было не так много гномов, достаточно целеустремленных, чтобы взять бразды правления в свои руки.

Тем, кто пытался сделать это, приходилось вести себя крайне осторожно.

Именно поэтому и Девлин Ворн из Маркхема, и Малика Кадаш из Оствика чувствовали, что Конклав не пройдет гладко. Даже отговаривать пытались.

— Ран, послушай, — говорила Малика, подпрыгивая на месте от того, что их повозка, запряженная двумя лошадьми и до краев набитая ящиками с лириумом, наткнулась на ощутимую кочку, — разве это не хороший шанс для нашего бронтолиза? Пока нас не будет на месте, он приберет к рукам все наше добро и наших ребят. И даже убьет нас на обратном пути, скорее всего. Ну, а что? Мы продадим лириум, деньги будут при нас. Он устроит засаду и приберет золотишко.

— Я выслушивал это дерьмо всю неделю, что мы добирались сюда, — раздраженно отозвался Ран Хмельник из Ансбурга, гном настолько типичный, что его стоило бы рисовать для учебников по гномоведению. — Вы с Ворном сраные параноики, думающие, что стоите больше, чем есть. Мы все на хрен ему не сдались. И вообще, Кадаш, среди нас ты единственная, кто напрямую состоит в Банде. Не напомнишь ли, почему?

Малика сжала челюсти, сдерживая злость.

— Ты прекрасно знаешь, почему.

— Вот именно. Твоя матушка выперла тебя из клана, и ты стараешься вернуть ее благосклонность, идя по головам в Банде, — кивнул Ран, сохраняя спокойствие. — Вот только знаю я тебя. Ты никто и звать тебя никак, даже спустя столько лет. Шибач вертит тобой, а ты бегаешь за ним как собачонка.

— Ни черта ты обо мне не знаешь!.. — возмущенно вспылила Кадаш, подаваясь вперед, но больше ничего не предпринимая.

— Заткнитесь оба, блядь! — донесся из крытой повозки злой голос Аниты Ловкачки. — Долго еще там, Ран? Всю жопу отсидела.

— Да вон, деревню уже видать.

Малика насупилась и отвернулась в сторону, хмуро разглядывая окрашенную вечерней темнотой гряду снежных гор, между которых и расположилось Убежище. Ей хотелось поговорить с Раном серьезно, но она вновь и вновь натыкалась на стену непонимания. Вероятность того, что Шибач хочет избавиться от них, действительно велика.

Довольно большой контрабандный опыт позволил хартийцам успешно припрятать лириум под покровом ночи, и в итоге в Убежище они прибыли налегке. Деревня ломилась от путников, прибывших на Конклав; таверна была переполнена, местная церковь и дома тоже, так что гномам не оставалось ничего другого, кроме как переждать ночь в повозке, неудобно прижимаясь друг к другу. Конклав был назначен только на следующий день.

Впрочем, двое из четверых контрабандистов в ту ночь так и не сумели толком поспать. Один из-за тревожных мыслей, поселившихся в голове еще год назад, а другая — из-за неспокойности первого.

— Малика, — прошептал Девлин Ворн, переворачиваясь на бок и в темноте повозки вглядываясь в лицо гномки. — Ты спишь?

— Нет.

Раскатистый храп Аниты и более тихое посапывание Рана делали голос Девлина почти неслышным. Он сам по себе был очень тихим, этот гном. И очень боязненным. Малика не прекращала гадать, как же его слушались хартийцы, работавшие на него?

— Слушай, если Шибач действительно хочет убить нас… — дрожащим голосом начал Ворн, и Кадаш горестно вздохнула.

— Успокойся, Девлин. Вряд ли ему нужна конкретно твоя смерть. Ты ведь знаешь, ему нет смысла убивать тебя, пока ты еще можешь принести деньги.

— Но ты говорила, что мы все…

— Я просто пытаюсь убедить Рана встать на мою сторону.

Гном на мгновение замолчал, видимо, обдумывая эти слова.

— Ты думаешь, он хочет убрать тебя? — будто осознав страшную истину, выдохнул Девлин.

Кадаш подавила почти детское желание сесть и подтянуть колени к груди. Если она сейчас пошевелится, то потревожит Аниту, а выслушивать долгую ругань и уж тем более драться ей совсем не хочется.

— Я неслабо подвела его, Девлин. В Киркволле. Сбежала оттуда, когда началась эта хрень с магами, и прихватила с собой всех своих ребят. Понимаешь? Они теперь работают на меня, а не на него. И, разумеется, он страшно бесится из-за этого. Так что успокойся. Среди нас всех я единственная, кто действительно перешел дорогу Шибачу.