Малика

— Я и не собиралась. Камень, какое у вас самомнение, раз вы подумали, что я о вас!

— Честно сказать, это все потому, что Лелиана так и не сообщила мне мою задачу. Сказала, что это останется на ваше усмотрение.

— И что я должна делать, по-вашему? Мне вы вообще сейчас не сдались.

— Как мило.

Малика мучительно стонет, запуская руки в волосы.

— Я неправильно выразилась. Я про то, что у меня еще нет плана. Нет, я опять вру, план есть, вот только я пока не знаю, где в нем найти место для вас.

— Ладно, — протягивает Кусланд, закатывая глаза. — Что у вас первым пунктом плана?

Малика отвечает не сразу, смотря вниз, на воду, текущую под мостом. Ей показалось, что там проплыла рыбка, но откуда здесь взяться рыбе?

— Первым делом дипломатия, — все же заговаривает она. — Мне нужно объехать огромный список людей, чтобы ввести их в курс дела. Через письма это не просто будет неэффективно, но еще и…

— Опасно, да.

— Что у вас за манера перебивать?

— Ферелденка, да еще и знатная? — дурачится Кусланд. — Пф, точно без манер!

Малика совсем не знает, что отвечать. Она вспоминает, как когда-то давно точно так же не знала, как отвечать на сарказм Дориана, и ей становится совсем чуть-чуть тоскливо.

— Вы ненормальная, уж извините, — все-таки выдает она.

И Кусланд вдруг начинает громко смеяться. Смех у нее чистый, без визгливости и хрюканья, и Малика так и замирает в растерянности. Героиня утирает проступившие слезы и, задыхаясь, говорит, не прекращая хохотать:

— Уж извините! Уж извините! Создатель… А если не извиню… что тогда будете делать?

— Да переживу уж как-нибудь, — хмурится Кадаш, и Кусланд взрывается новым приступом смеха. Ее щеки краснеют, а из аккуратной прически вырывается прядь темных волос.

Малика думает: что за странная женщина. Как такая вообще смогла одолеть Архидемона?

А Героиня тем временем пытается отдышаться и вытирает слезы обеими ладонями. Она широко улыбается, отчего на щеках у нее появляются глубокие ямочки. Малика терпеливо вздыхает.

— Прелестно, — успокоившись, хихикает Кусланд. — Мы с вами точно сработаемся.

— Правда, что ли? — скептично отзывается Кадаш. Она не была так уверена.

Кусланд улыбается ей искренне и говорит:

— Ага. Будем ссориться по средам, заведем одного на двоих мабари, может, усыновим ребенка, а на старости лет укатим жить на берегу залива Риалто.

Малика рассеянно моргает, ощущая, как начинает кружиться голова. Чтобы не свалиться вдруг с моста, она хватается рукой за бортик и потерянно отвечает:

— Почему по средам?

— Ужасные эти дни, среды, — разводит руками Кусланд, и глаза ее блестят то ли от слез смеха, то ли от чего-то еще. — Вы не находите?

Кадаш не знает, что ответить на такое. Задумывается. И правда — по средам у нее вечно плохое настроение и болит голова.

— Может, и нахожу, — не желая до конца соглашаться, бормочет она.

На Героиню больно смотреть. Она не солнечная и совсем не светится, но, кажется, знает, как правильно использовать свое лицо. Кажется, что при этом умеет читать по чужим лицам тоже. Прямо как Лелиана.

— Вы бард, — догадывается Малика.

— Самоучка, — дергает плечом Кусланд. — Лелиана не успела научить меня многому, и приходилось наверстывать в Орлее. Это я к чему — в мой курс не входило рассказывать истории о каждом придорожном камне.

Малика фыркает и ловит себя на том, что улыбается.

— Так уж и быть, эту часть вашей работы я возьму на себя.

— О, так вы все-таки согласны сотрудничать со мной.

— Я думала, это и так понятно, — вздыхает Кадаш и нервно зачесывает волосы назад. Опять успели отрасти. — У меня нет для вас конкретной работы, но я не против… Ваших советов. В любом случае, в моем положении отказываться от помощи было бы совсем глупо.

Кусланд довольно улыбается и кивает каким-то своим мыслям. Они молчат какое-то время, и Кадаш бездумно разглядывает свою здоровую руку. Культя пульсирует, напоминает о себе фантомной болью, но это уже кажется Малике сущими мелочами.

Инквизиция распущена, но ничего не закончилось. У нее все еще много работы. Люди все еще надеются на нее.

— Ой, — вдруг взволнованно говорит Кусланд. — Я только сейчас поняла, что нам надо будет первым делом заявиться к королю и королеве Ферелдена.

— Да, это было бы логично, раз уж мы на их территории, — кивает Кадаш. — Что-то не так?

Кусланд кашляет в кулак и улыбается как-то уж совсем смущенно.

— Не то чтобы я хорошо рассталась с ними в прошлый раз…

Малика лишь приподнимает бровь в ответ, усмехаясь. Кусланд удивляет ее и оставляет в недоумении. Кадаш совсем не знает, что думать об этой женщине. Как к ней относиться.

Особенная ли Кусланд? Есть ли что-то огромное, темное, непонятное под всем ее притворством?

Малике почему-то хочется, чтобы там ничего не было. Чтобы Кусланд была обычной, такой же, как и она. С простыми проблемами, с простой грустью и радостью.

Потому что Малика устала от особенных людей.

========== Инквизитор ==========

Комментарий к Инквизитор

Еее, сбиваем хронологию к чертям :) На самом деле, как мне вдруг показалось, есть некий символизм в том, что эта часть размещена уже после роспуска Инквизиции. Своеобразная рефлексия.

(если приглядеться, станет понятно, что это драббл, собранный из еще более мелких драбблов, которые я не знала, куда пристроить. но я не могла не поделиться некоторыми идеями!)

В один из дней в Скайхолде Малика замирает на месте, пораженная странным чувством. В ее руках мокрая тряпка, которой она только что протирала шкаф у себя в комнате, но мысли уже далеко от пыли на полках.

Она думает: ну ничего себе. Она теперь Инквизитор (вообще-то, уже год как). И, главное, не может вспомнить, как все-таки умудрилась согласиться. Ей ничего не обещали и не выдвигали требований. Она сказала, что и Кассандра, и Лелиана, и все свихнулись, а потом согласилась.

Не спала всю ночь, а утром пришла на совет и повесила на стену в ставке неформальный устав для них четверых, в котором значилось:

«1. Не тратить ресурсы Инквизиции на личные нужды, а если и тратить, то по согласованию с Инквизитором.

2. Не вести дела за спиной Инквизиции, пока Корифей не будет побежден (Сестра Соловей, вам особенно).

3. Насчет любых конфликтов обращаться к Инквизитору (все мы можем устать друг от друга, но давайте решать недопонимания совместно).

4. Соблюдать отчетность и сроки; каждый потраченный ресурс, в том числе и время, должен быть учтен и задокументирован.

5. Стараться просыпаться на утренний совет и приходить на вечерний, даже если нет новостей.

6. Хорошо питаться и хорошо спать! Всем троим, кроме леди Монтилье, она молодец».

Список до сих пор висел в ставке, пусть некоторые правила из него на проверку и оказались неэффективны. Время шло, и менялись обстоятельства и задачи; Инквизиция никогда не стояла на месте, но теперь у нее было время для передышки. Долгие дни и недели, в которых счастьем было поспать хотя бы четыре часа, остались позади.

Малика совершенно не знает, что будет делать, если в какой-то момент перестанет быть Инквизитором. Это настолько приросло к ней, что уже не оторвать без боли; более того, ей совершенно некуда идти, нет никакого дома и места, где примут.

Когда в один из дней она поведала эти мысли Жозефине, та ответила, что ее семья с радостью поделится кровом, если будет нужда, но это, конечно, другое. В случае необходимости Кадаш приютит и любой другой член Инквизиции, она в этом не сомневается, вот только она неизбежно будет чувствовать себя нахлебницей.

Малика не совсем понимает, почему задумывается об этом так часто. Никто не собирается ее смещать, и работы у нее еще достаточно, чтобы прокормить себя и других. Но эти странные мысли не отпускают. Ей только-только исполнилось тридцать три, а она уже думает, чем будет заниматься в старости.

Однажды они заговорили с Коулом о чем-то подобном. Ему тогда рассекли лоб в бою, и Малика промывала рану, чтобы проверить, насколько она серьезная.