Малика

— Будь осторожнее, — сказала Кадаш тогда. — Ты, конечно, неуловим и все такое, но всегда найдется противник более внимательный, чем ты.

Коул кивнул и сказал почти обиженно, что не успел увернуться. Вероятно, именно в то время вместе с общими изменениями в теле начали ухудшаться нечеловеческие рефлексы.

— Знаешь, — продолжила Кадаш, — совсем скоро тебе, быть может, больше не будет нужды сражаться.

— Как и тебе.

— Это уж вряд ли, я этим всю жизнь зарабатываю. А у тебя еще есть возможность открыть в себе новые таланты.

— Ты бы хотела писать книги. Как Варрик.

— Ну, — Кадаш сконфуженно пожала плечами и отвела взгляд, — мало ли чего мы хотим.

Этот разговор мог привести к чему-нибудь еще более неловкому, если бы их не прервали. Вспоминая его сейчас, Малике немного стыдно. Дело ведь не в Тетрасе — совсем не его книги вдохновляли ее. Ей бы хотелось писать о жизни, такой, какая она есть, без всяких выдумок. Может быть, писать так же, как это делал брат Дженитиви. Но это глупые мечты. Они совсем не означают, что она хочет посвятить этому свою жизнь.

Малика старается поддерживать Коула, как и всех в отряде; ей кажется, это входит в круг ее обязанностей не только как командира, но и как друга. Иногда она думает, что, наверное, Коула они опекают все же немного чересчур, но ничего не может с собой поделать. Она любит отвечать на вопросы, которые он задает и Соласу, и Варрику тоже, и всегда рада помочь.

Она не сразу замечает, что в один момент эта забота начинает распространяться на всех. В Эмприз-дю-Лионе, например, проблема не только в холоде, но и в красном лириуме тоже; Кадаш старается следить, чтобы ни у кого от этого не поехала крыша, хотя, как ни старайся, у всех все равно начинает болеть голова.

У каждой миссии, у каждой местности, у каждой задачи свои особенности, которые нужно учитывать, чтобы не только быть эффективной командой, но и не растерять все здоровье раньше времени. Малике кажется, что ответственность за весь мир лежит на ее плечах, но это приятная тяжесть, стесняющая ее лишь немного.

Если это когда-нибудь действительно погубит ее, то пусть.

Она в очередной раз перебирает книги на полке и вновь не досчитывается одной: видимо, кто-то взял и не вернул. У Малики Кадаш в ее десять лет было пять книжек: два сборника сказок (марчанских и гномьих), биография Гараэла, героя Четвертого Мора, томик «Путешествий церковного ученого» и зачитанный до дыр буклет о рыцарях, приуроченный к Большому турниру 9:05 Дракона в Старкхевене.

У Инвизитора Кадаш в личном пользовании было сто три книги, по большей части посвященные истории и политике, и целая библиотека Скайхолда, в которой можно было засиживаться до утра и выгонять оттуда Дориана, чтобы выспался наконец хоть раз.

Малика боится, что может быть навязчивой, что простое участие покажется кому-нибудь контролем, но не может ничего с собой поделать. Ей хочется быть полезной даже в мелочах. Ей хочется быть нужной — и, конечно, в этом она не признается даже самой себе.

Байки о чрезмерной заботливости Инквизитора в итоге становятся одними из самых любимых в Скайхолде. Варрик даже вставляет несколько из них в книгу. Кадаш всегда таскает с собой все необходимое, что может пригодиться и в походе, и в обычные дни. И никогда не спускает безалаберности других.

— Итак, господа хорошие. Почему только мы с Коулом озаботились головными уборами? — как-то раз ворчала Кадаш в Западном пределе, теребя свой капюшон, пришитый к поддоспешнику. Солнце палило нестерпимо, и на небе не было ни единого облачка. — Тетрас, если ты упадешь от солнечного удара, я тебя выхаживать не буду.

— Спасибо за заботу, ма, — отозвался Варрик, закатывая глаза. Малика фыркнула.

— Мамочкой Бьянку свою называть будешь, — ответила она, и Блэкволл рассмеялся в голос, но тут же закашлялся и тоже получил порцию недовольства:

— О, все, песка наглотался. Тебя тоже не буду выхаживать, не надейся даже. Не для вас, как говорится, мои ручки золотые росли.

В тот день они бесцельно промотались по пустыне, так и не решив ни одну из задач. Малика все же заставила Ренье и Варрика повязать у себя на голове куски ткани и на том и успокоилась, хотя все равно ворчала, что это не сравнится с чудесной шляпой Коула. Коулу было приятно.

Было много подобных историй, и Малика верит, что будут еще и еще, пока она останется на посту Инквизитора. Пока еще сможет приносить пользу.

От захвативших размышлений ее прерывает стук в дверь. «Инквизитор, вам письмо из Орзаммара. Сказали, это срочно», — раздается приглушенный голос. Малика удивленно охает и вдруг не знает, куда себя деть — она так и стоит с тряпкой, успевшей подсохнуть, а в комнате сущий кавардак из неразобранных вещей. Кадаш подлетает к двери и заглядывает в щелку. Один из помощников Лелианы чуть склоняет голову и протягивает ей конверт с сургучной печатью Дома Эдукан.

— Из Орзаммара? От короля? — ошалело спрашивает Малика.

— Да, от короля Белена, — кивает разведчик, и Кадаш тут же выхватывает из его рук письмо и принимается его распечатывать.

— Подожди здесь, давай вместе прочитаем, — говорит она, не поднимая взгляда от дорогой бумаги. — И извини, что на пороге держу, у меня тут генеральная уборка.

— Позвать кого-нибудь из слуг?

— Да не, — отмахивается Малика, не отрываясь от письма. — Мы договорились с Марджи, что я сама справлюсь. Можешь представить, что она прибиралась тут все время, пока меня не было в Скайхолде? Кошмар.

— И не говорите, — поддакивает мужчина, и Кадаш между делом интересуется:

— Ты какой-то веселый сегодня. Что-то случилось?

— Веселый? Да нет, — вдруг смущается разведчик, потирая шею. — Просто премию дали.

— О, ну вот, я же говорю, что веселый! — смеется Малика и полностью погружается в чтение письма.

Могла ли она когда-нибудь представить, что ей будут писать короли? Более того, что короли будут просить ее об услугах? Нет, такое и в голову бы ей не пришло.

Король Белен, после всех письменных формальностей, просит закрыть разрыв в одном из тейгов. Мол, он отправил туда экспедицию, будучи уверенным, что там давно нет порождений, а вместо них гномы наткнулись на демонов. И спасти их может только Инквизиция.

Малика усмехается, поднимая лукавый взгляд на разведчика.

— Как думаешь, я смогу выпросить аудиенцию?

— А для Инквизитора разве есть что-то невозможное? — смеется мужчина в ответ, и Кадаш улыбается смущенно, счастливо.

И позволяет себе эту глупую, безумную мысль, которую никогда бы не допустила раньше.

Да.

Теперь для нее нет ничего невозможного.

========== Сальрока ==========

Для Лантоса 15-е Утешника 9:44 Дракона было днем суматохи, стенаний и непролитых слез. Это был день, когда хоронили Серену Кадаш. Малика, приехавшая накануне, лишь хмурилась, смотря на тело в саркофаге, а после всех церемоний в родовом склепе поспешила удалиться. Лантос смог присоединиться к ней только поздним вечером, когда гостям, съехавшимся со всей Вольной Марки, больше не нужно было его присутствие.

Малика нашлась в кабинете матери; она сидела в кресле, незаинтересованно перебирая бумаги, скопившиеся на столе, и наверняка в своих мыслях была где-то далеко-далеко.

— Выпьем? — предложил Лантос, подтаскивая стул к столу и водружая поверх уже ненужных бумаг бутылку виски.

Малика подняла на него взгляд, растерянно моргнув несколько раз, и вздохнула.

— Отчего же и не выпить.

Она изменилась, и дело было не только в отсутствии левой руки и прибавившихся шрамах. Лантос не знал практически ничего из того, что происходило с Маликой за эти годы; в своих письмах она не рассказывала многого, а слухи об Инквизиции, доходившие до Оствика, сплошь походили на сказки. Он подумал, что, возможно, Малика расскажет что-нибудь сейчас, но она молчала.

Все то, что говорили об Инквизиторе Кадаш, казалось Лантосу совсем не похожим на женщину, которую он знал. Но он был рад за нее и гордился.