Малика

Когда целитель говорит, что ей можно попробовать поесть что-то кроме водянистой каши, она совсем неуместно интересуется, не докучают ли ему храмовники Инквизиции.

И эльф вдруг смеется, впервые показав что-то, помимо строгости.

— Они и раньше мне не особо докучали, миледи, — улыбается он, складывая свои обветренные, мозолистые ладони на коленях. Малика раздумывает, что лекарю нужно делать, чтобы у него были такие руки.

— Как же не докучали? Разве вы не были в Круге до восстания? Вы из Ферелдена?

Мужчина лишь вновь тихо смеется на поток вопросов.

— Да, я из Ферелдена. До Круга жил в Лотеринге. А что до храмовников… Я был эквитарианцем, и мне довольно просто было с ними уживаться. Ну, знаете, тактика, где ты ведешь себя тихо и не высовываешься лишний раз. Многие называют это трусостью. Хотя, конечно, в ферелденском Круге были достаточно свободные нравы, чтобы умело избегать конфликтов.

Малика поджимает губы.

— Вас не было в Редклифе…

Ей хочется спросить, что маг думает о ее решении. О том, что она оставила его товарищей на растерзание венатори. Но не решается. Ей страшно узнать ответ.

— Потому что я не поддерживал Фиону, вот и все, в чем дело. И не думайте, что действительно многие поддерживали. Я был со своими учениками, пока другие пытались вести политические игры. Но пусть… — он замолкает, собираясь с мыслями. — Но пусть я не был согласен с ними, это была большая потеря для всех нас.

— Мне жаль. Я правда… — Малика хмурится, не зная, что сказать. Ей не хочется оправдываться. Она сделала все, что смогла.

Лекарь качает головой.

— Не переживайте. Тем более не сейчас, когда у вас в любое мгновение может вновь начаться тахикардия.

Малика слишком запоздало понимает, что эльф шутит, и ее смешок спустя минуту выглядит немного нелепо.

Лекаря зовут Алим Сурана, и он поднимает ее на ноги быстрее, чем смог бы сделать кто-либо еще. Он рассказывает ей, как во время Мора латал по двадцать солдат на дню, а потом валился с ног от усталости. Так что, ее, Малики, ранение — это сущие пустяки. Приятная разминка — вот как он сказал.

После ее выздоровления они видятся в следующий раз только в Арборской глуши, куда лекарь отправляется добровольцем. Он действительно выглядит на своем месте, бегая от одного раненого к другому, прикрикивая на других целителей, когда они делают что-то неправильно. Малика даже может представить, каким он был во время Мора. Определенно моложе. Возможно, у него все валилось из рук от волнения и неопытности, а, может, он всегда был таким собранным и сдержанным.

Когда Малика подходит к нему, вернувшись из храма Митал, маг рассматривает ее с ног до головы и, цокнув языком, сетует, что Инквизитор успела вывихнуть плечо. А еще что нужно что-то делать с ее шеей. Мол, центр напряжения или что-то в этом духе, Малика не особо запоминает.

— Ну, массаж же поможет? — неловко спрашивает она.

Сурана глупо моргает пару раз, прежде чем ответить:

— Да, конечно. Как же я мог забыть про массаж. Лишайте меня прав на целительство, миледи.

Когда спустя три месяца ее шея окончательно перестает болеть, жить становится намного проще. Малика думает, что даже победа над Корифеем не принесла ей столько облегчения, сколько принесла наконец-то прекратившаяся боль.

Алим Сурана покидает Инквизицию вместе с несколькими своими учениками, и Малика старается больше не болеть.

Она мало кому разрешает прикасаться к себе, а найти хорошего лекаря не самая легкая задача в их времена.

========== Собутыльник ==========

Малика и Дориан не сразу становятся друзьями. Она долгое время не знает, как и о чем с ним разговаривать, а он, разбившись пару раз о стену непонимания, в итоге оставляет попытки завязать общение. У них нет взаимных претензий и неприязни, и поначалу между ними сохраняется вежливый нейтралитет.

Малика берет его в отряд через раз, а в боях плечом к плечу трудно игнорировать друг друга. Они перебрасываются скупыми фразами: обычно это приказы от нее и уточнения приказов от него, но никогда ничего личного. Кадаш вежлива с ним, как вежлива со всеми, кроме Варрика и иногда Быка; Дориан также не изменяет своей саркастичной манере, но Инквизитор никогда не поддерживает его игру.

Иногда она заходит в библиотеку, интересуется его делами. Спрашивает, не нужно ли ему чего-нибудь. Дориану смешно: не так давно он слышал, как точно такие же слова Инквизитор говорила Кассандре. Он отвечает, что все в порядке. И заваливает Малику вещами, которые ему якобы нужны: от личного слуги до той безделушки, что они видели на рынке в Вал Руайо. Женщина не сразу понимает шутку, стоит, раскрыв рот, не зная, что ответить. Потом она хмурится. Потом закатывает глаза. И говорит «Ну ты и…», не заканчивая. Наверняка у нее было приготовлено одно из знаменитых гномьих ругательств.

Малика и Дориан не были друзьями, и поэтому она не сразу находит, что делать с письмом от его отца. Она ищет Павуса по всему Скайхолду и, похоже, выглядит слишком взволнованной, когда находит его в саду за партией в шахматы, потому что Каллен сразу вскакивает, спрашивая, все ли в порядке.

Они едут в Редклиф, и разговор с отцом Дориана проходит, ну… лучше, чем ожидалось, но не настолько хорошо, чтобы потом им обоим не захотелось хорошенько напиться (Малика признается себе, что ей хочется напиться буквально всегда, но за Дориана она не решается говорить).

В таверне оказывается, что у них довольно много тем для разговоров. Начав за семью, они заканчивают спором за марчанский алкоголь: Дориан уверяет, что ничего хуже в жизни не пробовал, а Малика доказывает, что нет более дивного чуда, чем старкхевенская мадера, которая должна была стать дешевой подделкой ривейнского вина, но стала в итоге источником массового пьянства.

Сходятся они на том, что им обязательно нужно написать книгу-путеводитель по Тедасу для пьянствующих: Дориан возьмет на себя, так уж и быть, все благороднейшие напитки и несколько не очень, а Малика поведает о самых искусных подделках и удовольствиях для «простого народа». Допились они до того, что решили: эта книга точно обойдет по продажам романы Тетраса. О чем и пошли сообщить ему в три ночи. Варрик был не очень рад и тут же выпроводил их за порог своей спальни.

Позже, лежа уже в своих покоях, Малика призналась себе: она не сумела напиться так же сильно, как раньше. Это был скорее приятный аперитив, заставивший голову лишь совсем немного кружиться. Если бы она выпила столько, как всегда, их шуточный спор с Дорианом наверняка закончился бы дракой.

Тем не менее, с того раза она всегда предлагает ему свою флягу в походах. Однажды, сидя после взятия крепости Грифоновы Крылья на нагретых солнцем камнях, она сует фляжку Дориану в руки, говоря: «Заслужил». Еще бы! Тевинтерец устроил такое светопреставление, что у Малики до сих пор в ушах звенело. Особенно ей понравилась та часть, где один за другим обрушились деревянные мостки, хороня под собой венатори.

Павус недоверчиво щурит глаза и спрашивает, что внутри.

— Роза Рован, — буднично отвечает Кадаш, и у Дориана вырывается одно из его тевинтерских ругательств.

— Леди Инквизитор, в самом деле, только у вас могло хватить наглости перелить Розу Рован в какой-то бурдюк.

— Ну, если не хочешь, я сама все выпью…

— Варварство в чистом виде! — восклицает Павус, но вино берет.

Всегда берет.

*

С Железным Быком Кадаш старается не пить. Но не выходит. Они тоже так себе друзья; Малика редко берет его с собой в отряд, здраво рассудив, что в составе Быков он более эффективен.

Разве что, они вместе ходят на драконов. А там уж и до пьянки недалеко. Напиваются они, в отличие от Дориана, не втихую, а собрав чуть ли не весь Скайхолд. «Как хорошо, что драконы не бесконечные», — думает Малика, засыпая где-то под лавкой. Наутро Бык тащит ее тренироваться, и спросонья она на полном серьезе готова его убить. К сожалению, кунари талантливее ее не только в попойках, но и в бою. Из Кадаш плохой мечник, честно признаться. Она больше по кулакам, и Бык каждый раз надирает ей задницу, а потом учит, как правильно.