Страница 50 из 158
«Ох, Манька, Манька! — с горечью укорила она себя. — Ты хоть понимаешь, как молиться тебя заставили?»
И раздвоилась сразу, как только обратилась к себе от третьего лица.
Черт приземлялся из своего сальто на землю. Он снова был ею: опухшие мокрые от слез глаза, опухшее лицо, мученичество во всех деталях неряшливого вида…
На всякий случай Манька отступила на пару шагов.
Это только черт! — напомнила она себе, избавляясь от жалости. Достал болезнь — низко кланяюсь! Но что же, заболеть теперь?!
Она с интересом наблюдала за великолепным перевоплощением. Голова чуть прояснилась, но ненадолго: расстояние и отсутствие солидарности не спасло: одежонка с черта слетела, и тотчас поняла, что лохмотья висят на ней. Движения стали такими же неуклюжими, голова — тяжелой, раскололась и начала трещать, пространство уплотнилось, без того тусклый свет померк. Ориентироваться стало еще труднее.
Манька насилу заставила себя не отключиться.
Она обозвала черта нехорошим словом и попробовала понять, о чем он думает, отравившись ядом ее прошлого. Ясно, что черт был не один: кто-то наблюдал за ним. Он был немного скованным, как было с нею, когда рядом появлялся чужой человек.
И не успела подумать, вокруг снова размножились тени, сливаясь с каменными выступами, и было: камни шептали неясно, размазываясь, как мысли черта, едва уловимые.
Манька прислушалась. Тени поднимались от каменных валунов, и стоило ей присмотреться, как тут же уползали в камень.
И она вспомнила…
Это была именно память, прерываемая моментами бессознательности. Еще одна подробность из ее собственной жизни — еще один шаг на свою землю. Она торопилась поднять ее, пока земля вампира не завалила ее своими откровениями, наслаиваясь на образы из памяти и закрывая ее собственную жизнь.
— Зачем? Пусть спит! Надо снять с нее одежду, — голос прошептал тихо.
— Не-ет, это не только мне, это и вам надо. Пусть ползает перед нами!
— Карты ее… карты давай! Заставь ее жрать! Провод загни, в ногу… Разряд!
— Давай, подбирай, ешь! — она почувствовала, как ногу пробило током, а тень, стоявшая перед нею, пнула ее носком ноги в лицо, выплюнув слова через зубы.
— Подожди, она так подавится, подними голову, я дам ей водой запить.
Сначала Манька почувствовала привкус бумаги и удар зубов о стеклянный край стакана. Спустя мгновение с ужасом обнаружила, что подбирает рассыпанную колоду и есть карты одну за другой. Кто-то в это время сидел на ее спине, хлопая рукой по заду и подгоняя. Внезапно по ноге прошел еще один разряд, боль достала до сердца, и ушла через позвоночник.
Раздался вопль. Разряд достал седока, и тот свалился, волоча за собой ногу.
— Ах ты сука! — он вскинулся, хотел заорать на нее, но перевел взгляд на того, кто держал провод — скривился, схватившись за бедро: — О-й-й-й!
Она лежала, скорчившись, на полу. В ногу ударили током еще, и еще.
— Сдурели! Мы же ее убьем! — кто-то выхватил провода у того, кто держал их, из рук.
— Брось, первый раз что ли? Не такой он сильный, — провод вернулся к первому человеку. — Давай, ешь! — Ее схватили за волосы и пригнули голову к земле. Кто-то вложил ей карту в руки, поднес ко рту.
Так вот почему она забыла про колоду! Теперь она точно вспомнила, что они не лежали в столе. Их там не было. глаз за них не зацепился, когда она собирала свои вещи. Но почему-то не обратила внимания.
Каким-то образом их вынули из памяти.
Наверное, не только карты…
Среди угрожающих расправами заметила двух сослуживцев — девушка и молодой парень.
На работу парень устроился дня на четыре позже, и сразу стал хватать ее за руку, стоило ей разложить бумаги. Он мешал работать: бесцеремонно садился рядом, рылся в документах, наблюдая за каждым ее движением, всем своим видом демонстрируя подозрения. Он раздражал ее, но начальство смотрело на него благосклонно, и Манька ему не мешала, но в его присутствии чувствовала себя скованной и начинала делать ошибки.
Девица сидела этажом ниже. Говорили, что она писала заявление на ее место, и никто не сомневался, что именно она займет эту должность. Манькино появление стало для всех сюрпризом. И конечно, она затаила обиду, заражая коллег: рабочий человек в деревне мог еще какую-никакую работу найти, а безусым менеджерам и секретарям места не было нигде — и каждый выживал, как умел.
Выживать умели все, кроме нее — ее выживали отовсюду.
Остальных она видела первый раз. Может быть, кто-то мелькал в коридорах, но она редко запоминала случайные лица. Немного позже зашел мужчина.
А вот его она узнала сразу!
Она не собиралась проситься на шахту. Не думала. Не мечтала. Ее прислали с бумагами, которые именно этот мужчина должен был подписать.
Мужчина оказался тем самым человеком, который побывал у них в деревне и расспрашивал ее о местных жителях…
В огромном кабинете с окнами во всю стену, он усадил ее в мягкое кожаное кресло и велел принести чашку кофе, а после заговорил. Голос у него был мягкий, слегка обеспокоенный, и голос его показался ей знакомым. Казалось, она могла его слушать и слушать. Язык развязался сам собой — мужчина располагал к себе. Если он и был вампир, то такой вампир, который переплюнул боголепием остальных.