Страница 51 из 158
Мужчина удивленно вскинул бровь, когда немногие ее рассуждения достигли его уха. Он спрашивал, она отвечала. Предельно откровенно. Ни разу не сбилась. И когда он привел ее в кабинет, усадил за стол и сказал: он твой, а с твоим работодателем я договорюсь — она была горда.
Первый раз ее оценили по достоинству…
Она всегда знала, что необыкновенное ее качество, не свойственное каждому человеку, проникать глубоко в суть вещей, принесет ей удачу. В тот вечер она немного выпила, чуть-чуть, а утром проснулась ни свет, ни заря — и пришла в офис первая.
И сразу же поняла, какую сотворила глупость, когда девушка за соседним столом начала доказывать, что вечером оставила в столе печенье, которого на утро не оказалось. И все обернулись к ней. В обед у кого-то пропали документы. На следующий день кошелек, оставленный на столе, мимо которого она невзначай прошла…
Манька казнила себя, но было поздно. Она уже пожалела, что согласилась на эту работу и потеряла свою. Счет шел на дни, которые ей оставили, чтобы подобрать замену. Этого не скрывали, ждали, и снова дрались за место.
Мужчина остановился у двери, плотно затворив ее за собой, едва взглянул на нее и заговорил. И Манька внезапно поняла, что взгляды мужчины и присутствующих в комнате, были обращены в определенную точку пространства. Взгляды не рассеивались, они фокусировались на отсутствующем в памяти объекте. Человек рядом с мужчиной, к которому он обращался, оставался невидимкой, прошел не только мимо сознания, но мимо земли.
Манька вздрогнула, вглядываясь в пустое пространство.
Как догадка, мелькнула искаженная тень. И исчезла. Вынырнула в другом месте. И снова исчезла… Она уже не сомневалась, что людей в помещении много больше, чем ей удалось вспомнить. Она вернулась по времени в тот момент, когда та самая девушка с нижнего этажа пригласила ее к себе, напоила чаем, и проводила…
До актового зала!
У самых дверей сознание поплыло, и она провалилась во тьму, будто ее связали и сунули в тесную клеть.
Манька внимательно наблюдала.
Вот человек: он как будто положил руки на чьи-то плечи… Вот еще один — потеснился, кому-то не хватило места… Этот повис в воздухе…
Она до боли прикусила губу, пытаясь понять, сколько их, ее мучителей, но боль ушла и видение рассеялось.
Она снова стояла посреди каменистой местности.
Черт сидел на земле и улыбался снисходительно, слегка наклонив голову. Это снова была она, но отражал ее он несколько иначе, больше похожей на ту, какой она себя знала. Руки у него все еще дрожали — совсем как у нее до пятнадцати лет, пока не научилась контролировать себя. И после дрожали, но не так, чтобы считаться церебральным паралитиком.
— Эх, ставлю на кон сырую землицу! — предложил черт тепло, душевно.
Будто поставил все, что у него было, и уже облагодетельствовал ее. Колода прыгала в руке. То один, то другой палец нервно скрючивался. Манька закусила губу: в сырую землю разве что гроб положить, на что это он намекает?!
Она слегка растерялась: карты были в его руке, значит, они вернулись по времени. Их уже, в принципе, не существовало на белом свете, они переварились в ее желудке.
— А что, есть еще вареная? — холодно спросила она, покосившись по сторонам.
Черт как-то необыкновенно подозрительно уставился на нее, слегка смутившись.
— А если на бессмертную сущность? — слова его прозвучали заискивающе.
«На душу что ли?! Или на меня?» Она окинула черта скептическим взглядом, усмехнувшись про себя: заманчиво выиграть у черта. И страшно любопытно: свои карты в помощь, или и они черту послужат? Если сырую землю предлагал, значит и бессмертие с подвохом.
— А с меня что? — спросила она безразлично.
— Так… один в один! — не задумываясь, ответил он.
Теперь его движения стали настолько ловкими и оточенными, что Манька поняла, у черта не выиграть. Ни своими, ни чужими. И на какого рожна ей сдалось бессмертие черта? Ей бы вампира отстегнуть.
«Фу, совсем запутал!» — с некоторым раздражением подумала она, улавливая в повадках черта легкое дежевю. Не иначе у Дьявола учился загонять человека в сеть словами.
— Я в азартные игры не играю, — ответила она неуверенно.
А вдруг он предлагал проиграть сознание вампира? Или, еще лучше, его самого? Себя-то уже не проиграешь, заложили всем, слева и справа, и просто заложили — стеночкой!
Она сложила руки за спину и прошлась взад-вперед, раздумывая, в какую сторону ей податься. Грешников в Аду было не видать, и вообще, ничего такого, о чем ей рассказывали Дьявол и Борзеевич. Туда ли она попала?
Ад был немноголюден.
Опять же, если Ад — твердая основа вселенной, то грешников можно было не искать — проще пешком добраться до другой звезды... Человек во вселенной занимал незаметное место. Черт еще раз переменился и стал похож на самого себя: черненький комок шерсти, с красными углями вместо глаз. Прошелся рядом, тоже заложив руки за спину, копируя ее, но не внешностью, а передразнивая походку. Сплюнул на одном конце маршрута, сплюнул на другом.