Страница 27 из 158
— А водяной как об этом знает? Он сказал, что прекраснее места нет.
— Он одной ногой стоит на Небе, другой на Земле. Точно так же, как избы.
Манька тяжело вздохнула, понимая, что вход на Небо ей заказан. Вампиры прикрутили ее сначала к этой жизни, потом к Аду, а потом к Бездне.
— А если земля вынута из Бездны, почему ты о себе говоришь, что пострадал?
— Это я после понял, что земля не совсем я, когда обнаружил еще одну материю — красную глину, из которой лепятся сознания. Не до конца убитое сознание, но уже не мое. Я сначала думал, что это тоже земля. Но, понаблюдав за нею, заметил, что она не такова. Она могла дрейфовать в земле, и земля ее никак не ощущала, а она землю. Она не заключена в землю, как я — она сама по себе. А когда я пытался ее расшевелить, она думала о себе «Я» и замечала за собой какие-нибудь состояния. А в том месте, где она соприкасалась с Бездной, убивалась окончательно, превращаясь в новую землю. Нетрудно догадаться, что когда-то она была мной. А самое интересное ее свойство, сколько ее не отрываешь, каждая частичка осознает свое «я», а если вдохнуть в нее силы, родит пространство вокруг себя. А если что-то слепить из земли и сунуть эту частичку внутрь, объект становится живым. Сама по себе красная глина — бестолковая. Чтобы сделать ее умнее, приходится программировать через землю. По сути, человек — это две твари в одном графине, которые учатся друг у друга на расстоянии. Только так смог заставить ее стать как я, абстрактно анализирующей объективную реальность. Я не могу сказать, что я материален, а она стала материальной, но не настолько, чтобы считать ее землей. Она материальна для меня, но не для земли, и не для вас, и, если ее не подзаряжать, она снова погружается в вечный сон — без снов, без чувств, без ощущения времени пространства.
И, наконец, подытожил: если я умер, остался калекой, заканчиваю дни убогим, я должен дать себе еще один шанс.
В целом, она, то есть я, оказался очень дружелюбным. И первая моя мысль была сделать еще одного меня. Но затея не увенчалась успехом. Чтобы стать мной — надо заключить себя в землю, а она не способна противостоять Бездне. Она не чувствовала землю, как я, не умела произнести слово, она оказалась даже менее интеллектуальной, чем земля, которая быстро накапливала информацию о самой себе, через меня — так у меня появилась память.
Печально взирал я на себя обгоревшего. Многие миллионы лет красная глина валялась бесхозной, пока однажды мне не пришло в голову создать живое существо. Идея оказалась удивительно удачной. Я внезапно понял, что могу смотреть на себя ее глазами.
Меня охватила глубокая радость. И уже тогда я начал подумывать создать мыслящее существо, с которым бы смог разговаривать, которое вернуло бы красную глину в первоначальное состояние, или, по крайне мере, приблизило бы ее ко мне. Мое пространство не такое, как ваше, я могу слепить все что угодно, и оно будет материальнее, чем твои мучители. Я стал мечтать о блохе, которая прыгала бы по мне и восхищалась мной, а я буду жить с ней в любви и согласии.
Наивные помыслы…
Первый человек и первая женщина не имели между собою ребра. Я дал им много красной глины, я запрограммировал их на многое, придумал логику и даже память, но получились высокоразвитые существа. Которые мало чем отличались от животных. Их не тянуло друг к другу, они не чувствовали друг друга, не злые, но и не добрые — как камни. И абстракционизмом от них не пахнет.
И тогда стал думать, как оставить их самостоятельными и в то же время мудрыми. Пришел к выводу — устроить надо по образу себя самого дать им глаза на затылке, которые смотрели бы внутрь. Но, вместо Бездны, пусть будет другой человек, чтобы и у человека была Небесная и Поднебесная, и тогда он будет для ближнего не как Бог, а как друг и брат, и муж или жена, и боль одного позовет другого. А появятся дети, люди будут учить их искать доброе начало.
Манька криво усмехнулась.
— Но тут появился змей, и сказал: обломись, я воду в землю человека, и буду принимать горячее участие в его жизни, и стану ему и женой, и мужем, и Богом. Глина сразу же захотела иметь все то, что у тебя! Небо оказалось под угрозой. И ты проклял глину и переправил ее на другой уровень материальности, змей торжественно был переправлен вместе с людьми в Поднебесную и получил землю человека, чтобы язвить ему пяту, а потом решил, что лучше вообще избавиться и от человека, и от его сожителя.
— Ну, в принципе, так оно и было, — согласился Дьявол. — Человек вышел из грязи в князи и обрел самостоятельность. Я долго пытался научить его жить в согласии, но и у меня не все и не всегда получается. И тогда подумал, а на что он мне? Зато оказалось очень удобно добывать землю: один раз слепил горшок — и пошло-поехало: плодитесь, размножаетесь, подрастаете. Змей — всего лишь информация, которая легко убивается при форматировании земли.
— Получается, что я — это ты? Не в смысле ты, но как бы ты? То есть, я могу прийти к тебе и сказать: вот она я, твоя изувеченная, искалеченная, оторванная от тебя какая-то часть, в каком-то поколении?
— Можешь, если протиснешься через Твердь.
— С другой стороны, получается, люди правильно тебе говорят, что земля должна им принадлежать, это они ее достали!
— Начнем с того, что голову в Небытие сунул я! Заземлил себя тоже я. У моей обгоревшей кожи ума бы ее рассмотреть не хватило. Как говорится, все достается сильнейшему. Сама глина мне по этому поводу претензий не выставляет, лежит себе и очень довольна быть моей частью тела. А твое сознание отстоит от нее на несколько сотен поколений. Имей она хоть чуточку ума, посмотрев на тебя, думаю, она бы перекрестилась: чур меня, чур!