Страница 100 из 158
— Он же ее матричную память в руках держит! — подсказал Дьявол. — Обращения души — на людей. Сам человек выходит к людям, когда нашел половинку и приветил ее. Но ей это ни к чему. Его открыли, чтобы комментарии о Мудрой Женщине сделать как кристалл — лучистыми, ясными, солнечными, а ее показать, как праведную непорочную Госпожу и Царицу. Но она открыла не только землю, но сознание! А твой вампир перепродал тебя, даже не взглянув. Разве у тебя в мыслях было, чтобы полюбить его такой пламенной любовью? Он к людям выходит, а боятся его. Почему? Под всеми обращениями вампиров лежит твой страх. Осознанный. Жива ты, и не важно, в своей земле, или нет тебя — осознанные моменты твоей жизни некоторое время находятся на поверхности информационного посыла, пока не пали в руку Бога.
— Вообще-то, было… — неохотно призналась Манька.
— Ой ли? — не поверил Дьявол. — Гореть от любви ты не стала бы даже в Аду, — напомнил он. — Хотели, как лучше — получился Исход. Переборов случайную встречу, ты идешь дальше, не думая о своих мучениях и нелепой невезучести. Он вампир, но зависимый — и оттого раб, а ты под рабом, потому и вол.
— Что-то я запуталась, кто раб, кто вол... — Манька нахмурилась.
— По Закону, раб — это человек, который осознанно поклонился человеку. Бывает раб, взятый в плен, когда ближний становится Царем всей земли, а бывает купленный, когда человек, не связанный с Благодетелем землей, добровольно идет в рабство. Раб, взятый в плен — обуза, от него обычно избавляются. Спусти с него глаз — и начнет могилу хозяину копать. Купленный раб, как твоя душа-вампир, над которым Благодетель — преумножает он и земли, и стада, и другое имущество Хозяина. Он работник, который работает за определенную плату, используя вола, который тоже принадлежит уже Хозяину, не получает плату и зачастую не осознает своего положения.
— А если я выйду из состояния вола, и внезапно разоблачу ее...
— Ты отрезанный ломоть, перед сознанием души-вампира ты не сможешь разоблачить ее. Для него существует лишь Мудрая Жена. Он умрет точно так же, как этот мученик, если Божество его покинет. Тогда как она, не имея над собой Благодетеля, спокойно переживет утрату — и имя его будет забыто. Но можешь разоблачить перед землей — и тогда им обоим придется несладко. Они не связаны между собой костью. Даже сейчас ему приходится думать головой, чтобы услужить инженеру душ, и бывает, получается не то, что она желает. Но что она без него? Душа ее может дать только то, чему научилась при жизни. Душа здесь, а царство-государство там. Она пойдет по головам, которым есть что подсказать, а ближний твой перестанет быть доходным и станет негодным рабом, лживым рабом. Не зря Благодетели обучали воспитанниц всему, что может сыночку пригодиться, а потом высмеивали, чтобы никто на нее не позарился.
— Это как надо было так обработать человека, чтобы у него ума совсем не осталось? — расстроилась Манька. — А что, если мы у него сердечко заберем и образумим королеву?
— Хм, попробуй! — согласился Дьявол.
Манька протянула руку. Но сердце оказалось виртуальным, как Дьявол в Поднебесной. Мученик отодвинулся на некоторое расстояние, но глаза его теперь были устремлены на нее ненавидящим взглядом, он вдруг он исторг поток брани.
От обидных слов в ее адрес у нее уши загорелись и никакой жалости не осталось. Получалось, что человеческие останки чувствовали себя сносно, умудряясь соображать. Но ей все же удалось разбудить сознание. Или черви соображали — тогда они и вправду были живые. Она ошеломленно взирала на имидж свей мучительницы, испытывая жуткое желание его подпортить. Когда ее руки вошли в поле сердца радиоведущей, кое-что она все же почувствовала. «Я твой Свет, я твоя Боль, я твое Сокровенное Желание. Мудростью моей свят…» — так, наверное, можно было расшифровать состояние, в котором пребывал орган.
— Тьфу ты, и как только у нее получается выставляться пречистой непорочного девой из любого места?! — возмутилась она.
— Так вампир же! — отозвался Дьявол. — Обидела ты ее... — осудил он неблаговидный поступок. — Сама не своя теперь будет. Хуже демона и я придумать не смогу. Не успокоится, пока не изведет...
— Я ж терплю и утираюсь... Переживет! — презрительно бросила она, взирая на Благодетеля Благодетельницы с неприязнью.
А мученик разошелся не на шутку.
— Тварь, на кого бочку катишь?! Сдохни, падаль! — пригрозил он, ударив перед собой кулаком. — Сучка! Ходят тут, твари подзаборные… Я тебе башку проломлю, если еще раз слово в ее адрес услышу!
— Мы и так не живем! — успокоила она беднягу, который знать не знал, что причислен к мученикам адовых бесчинств.
— Получила?! — засмеялся Дьявол. — Это тебя можно завербовать против вампира, а он любого истерзает, кто на нее исподволь решит напасть. Защита со стороны пяты.
— Ты хочешь сказать, что Ахиллеса убили не буквально в пятку? — изумилась Манька.
— С честной совестью, положа руку на сердце: ступил бы он на землю, если бы натуральные пятки у него были такими нежными? Он полземли ими истоптал.
Манька надолго задумалась. Как выманишь слова, если этот субчик ничего объяснять не мог. У него был лишь интуитивный посыл, которому он подчинялся, а он отвечал ему делом. И держал в руках сокровище, имея которое, мог бы на раз расправиться с сущим потомком Змея. Но его сознанием правил червяк.