Страница 12 из 38
Достал бы, конечно, коль знал заранее, что полуденницу тут повстречает. Да увидев нечисть заспешил слишком – голод точил его нутро, а девы полдня только в определенное время появляются.
Чуть задержишься, и, не дождавшись добычи, исчезнет дева, в навь уйдет, чтоб в другом месте добычу себе искать. Хан-то и сам, следом, в навь нырнуть мог, но не слишком любил это дело. Холодно там, в нави, было, да и лошадь с волком бесполезным бросать не хотелось.
Тем временем, полуденница уже рядом оказалась. Ведьмак прыгнул ей навстречу, увернулся от зубов, сам вцепился ей в глотку, одной рукой удерживая от удара когтистую лапу, а другой доставая со спины нечисти свой кинжал.
Рот наполнился едким желтым дымом и горечью ромашек. Дева забилась в смертельных объятиях, и с одной стороны могло показаться, будто они танцуют.
Наконец, нечисть дернулась в последний раз и осыпалась под руками Хана черными угольями, да пеплом.
Ведьмачий глаз вспыхнул грязно-желтым, поглотив силу девы, и Хантер упал в траву, чувствуя эйфорию.
Так всегда бывало после охоты, но ведьмак знал, что через пару дней голод вновь начнет тлеть в глубинах его тела, поначалу совсем слабый и едва заметный, но постоянный.
Голод – неотъемлемая часть ведьмака, и Хану еще повезло, что он не движет им, как остальными.
Наконец, когда энергия полуденницы до конца растеклась по каждой клеточке тела, Хан поднялся и нашел волка. Тот как раз начинал приходить в себя.
– Что это было? – Ильфорт поднялся на дрожащих лапах и смешно сморщил морду. – Что за чудовище на нас кинулось, и где та девушка?
– Полуденница это была. Я же говорил тебе, лошадь покарауль, – Хан пошел в сторону тракта.
Пока он дрался, его кобылка дала деру. Благо ускакать далеко не успела, и сейчас в растерянности стояла в сотне шагов дальше по дороге.
– Ничего бы с ней не случилось, – отмахнулся волк, потрусив следом. – Вон, жива же. Ждет нас. Да и как бы я ее удержал? У меня же рук нет, лапы одни. А что за полуденница? Тоже нечисть? Я пока волком бегал, только лешака, болотника да шишиг встречал, и то, от последних был вовсе не в восторге. А еще ведьмака видал, что на шишиг охотился. Но он другой, не как ты был.
– Хм. Дева полдня. В полях живет, да, как из названия понятно, только в полдень появляется. Сильная низшая нечисть, пострашнее шишиг будет, – пояснил Хан.
– Ну, ты ведь ее победил, да? Победил, раз рядом шагаешь, – завилял хвостом волк.
– Хм.
– А со спины совсем как человек была. Пахла только странно, ромашками. Ух, голова-то как болит. Разве у волков голова так болеть может? Чем это она меня приласкала?
– Ромашками, которыми пахнет. Она жертв своих усыпляет сначала. А обещал мне, что помогать будешь.
– Ну, я и это… помогал… – смутился Ильфорт. – Помогал тем, что не мешал.
Хан закатил глаза, вскочил на свою лошадку и направился дальше.
Он уже понял, что от волка ему теперь просто так не избавиться.
***
Ночевать пришлось в поле, несмотря на возмущенный писк волка о том, что из-за девы полудня, он не сможет уснуть. Ведь он теперь не совсем волк, а значит, стал куда чувствительнее. Впрочем, после предложения идти на все четыре стороны, Ильфорт быстренько возмущаться передумал.
Ночь прошла на удивление спокойно – лишь где-то, совсем далеко, пару раз кричал дрековак, да нечто непонятное попыталось пробиться сквозь очерченный Ханом защитный круг, но потерпев неудачу, с визгом унеслось прочь.
Утром проснулись рано – ведьмак-то и не спал по сути, как и волк, что всю ночь ворочался, вздрагивал и тяжко вздыхал. Ехали весь день и до города добрались, лишь когда солнце уже прилипло к самому краю небосвода, окрасив его в сочный цвет малинового варенья.
– Держись рядом, по сторонам не смотри, зубы никому не показывай. Но главное, молчи. И без тебя от меня народ шарахается, – дал наставления волку Хан, впрочем, без особой надежды, что они будут исполнены.
Кажется, Ильфорт совсем не умел молчать – весь день он трепал нервы ведьмака своими разговорами, так что пару раз Хану даже пришлось показать зубы, чтобы утихомирить неугомонного волка.
– Понял, рот на замок, – покивал Иль. – Никогда нигде не бывал, кроме как в лесу своем, да у мага в башни. А что это за город? И где мы остановимся?
– За воротами, если ты не ускоришься, – не дожидаясь волка, Хан пришпорил свою лошадку.
И они едва успели попасть внутрь, прежде чем ворота закрылись на ночь.
– Хан. Вернулся, значит? – страж несколько натянуто улыбнулся ведьмаку, и перевел взгляд на волка. – А это что?
– Собака моя, – невозмутимо ответил Хантер, легонько пнув в бок, уже открывшего для возражения пасть Ильфорта.
Иль, подавившись словами, хрипло закашлялся.
– Под твою ответственность, – покачал головой стражник.
Хан кивнул в знак благодарности, уплатил пошлину на въезд в тройном размере – за себя, волка и возможные неприятности – и проехал сквозь ворота.
Хантер частенько бывал в Кентрасе – это был ближайший к Усманскому лесу город. Здесь его многие знали, но надолго он тут никогда не останавливался. В основном, как раз потому, что здесь его многие знали.
Последняя повязка, прикрывавшая ведьмачий глаз, осталась где-то в поле, рядом с прахом убитой им полуденницей, и теперь встречные прохожие косились на Хана.
Огромный волк, шагающий рядом с ним, незаметности вовсе не добавлял. По счастью, Ильфорт, обиженный на «собаку», молчал, иначе наверняка горожане, завидев их, разбегались бы кто куда. И так некоторые разбегались.
Добравшись до постоялого двора, Хан кинул подбежавшему служке повод своей лошадки и зашел внутрь.
– Как обычно, – кивнул он хозяину, отсыпав пару монет. – Ужин в комнату. Собака со мной.
– Будет сделано, Хан, – кивнул ему огромный мужчина, половину лица которого закрывала борода.
Он относился к ведьмаку без страха – ему все равнобыло, кто у него останавливался – нечисть, йольфы, или люди. Главное, чтоб платили вовремя, да проблем не доставляли. Поэтому Хан и выбирал всегда именно это заведение, хотя еда здесь была пресноватой, а комнаты меньше, чем хотелось бы, но хоть без клопов.
Правда, несмотря на отсутствие страха, имя свое Хану он все равно не называл.
В Кентрасе Хантер даже не пытался скрывать свою ведьмачью сущность. Здесь он бывал по пути в Усманский лес, отдыхал после охоты, или закупал оружие с одеждой,взамен испортившегося.
Ведьмака в город даже грязного и всего в крови пустят –таков закон. А вот человек в подобном виде вызовет куда больше вопросов, а там и до заключения под стражу недалеко.
Поэтому-то Хан и терпел косые взгляды – все равно иначе бы не вышло.
Поднявшись в комнату, которую он занимал всякий раз, как останавливался тут, Хантер распахнул дверь и замер на пороге. Ильфорт, шедший за ним по пятам, боднул его в колени, не успев остановиться.
– Хант, – произнес тонкий, звонкий, как горный ручей голосок.
Его обладательница плавным тягучим движением поднялась со стоявшей в углу кровати. Посреди серой комнаты она выглядела, словно божество – бледная жемчужная кожа, чуть светившаяся в наступивших сумерках, длинные золотые волосы, с едва заметным красноватым оттенком, большие лунные глаза. И полное отсутствие какой-либо одежды.
Глава 7. Богиня Ли
– Хант, что это за магическое безобразие стоит у тебя за спиной? – капризно протянула девушка, надув пухлые губки. – Я ждала тебя одного. И вообще, почему ты пропадал так долго?
– Оденься, Ли, – стянув с себя рубашку, Хан бросил ее девушке, оставшись в одних лишь штанах из плотной темной ткани.
Несмотря на образ жизни, у ведьмака не было ни единого шрама – на нечисти все почти без следа заживает. Только хорошо вглядевшись, можно было заметить тонкую серебристую паутинку едва видимых следов, больше похожую на рисунки, чем на отклики былых ран.