Страница 126 из 133
- Ты убил её, да? – она начала подходить ближе, шаг за шагом, держа обе руки на рукояти. – Ты убил Энн?
Ответа не последовало, только приглушённое хлюпанье и давление воздуха от трясущегося в дрожащих руках меча. Вайесс узнала эту стойку – самая первая, которую он всегда использовал в начале боя, так что она перехватила меч и завела его за шею, выдвинувшись коленом вперёд и готовясь обороняться.
- Я не буду использовать магию, - вдруг выпалила она, в то же время удивляясь своим собственным словам. Но это было её искупление, и она – неординарность, неподчинение – отдавалась на волю случая. – Чтобы наши силы были равны. Так будет честно.
Энью промолчал, но дёрганье меча прекратилось, и он выставил остриё вперёд, приставляя обеими руками рукоять к собственной груди. Вайесс начала двигаться вперёд, сокращая расстояние. Меч был тяжелее, чем обычно, но, благодаря тренировкам, ненамного. И даже притом, что теперь ей не могло помочь ничего, кроме знания основ и собственного опыта, не было ни волнения, ни, тем более, страха. Только подъедало сердце осознание, что придётся направить меч на собственного ученика, и это после всех лет избавления от жестокости и обретения себя… На самом деле, после того, как Фабула изменил её, заставил смотреть на мир шире, чем собственное эго и больная память, показал, что не всё предопределено и из самого дерьма всегда можно выйти победителем, она хотела показать то же самое Энью.
- Это я виновата, - твёрдо ответила Вайесс собственным мыслям. – Я забыла, что чувствуют люди. Я не понимала, что ты чувствуешь после всего, что я с тобой делала, после той судьбы, по которой я тебя повела.
- Ненавижу. Зачем, - проскрежетал зубами Энью, впиваясь ногтями в рукоять. – Если бы ты не появилась, если бы вас не было в том городе, если бы вас не было, Энн была бы жива, учитель был бы жив, ничего бы не случилось. Ненавижу! Хватит!
Вайесс еле успела уйти влево, уводя в сторону метящее в шею лезвие, но напор был таким сильным, что её чуть не сбило с ног. Она прямо чувствовала, как растёт в нём ненависть, как пожирает невидимой пастью злость на целый мир, на то, через что ему пришлось пройти, на недовольство, желание исправить то, что случилось, на стыд и горечь поражений. Вайесс знала это чувство, понимала его, как, наверное, не может понять никто другой, но ничего не могла с этим сделать. Это был его выбор, выбор не Вершителя или воина, а просто человека, не сумевшего перешагнуть через потерю. Она глубоко вдохнула и, задержав дыхание, плавно перехватила меч в атакующую стойку, приставив гарду к левому бедру. Энью атаковал снова, но она, дважды отбив удар вправо, с разворота ударила ногой, целясь по рёбрам. Он успел отскочить, но получилось опасно.
- Меч – это не только железо. Это продолжение твоей воли. Не думай, что сможешь победить только яростью.
Вайесс приблизилась, нанося удары то справа, то слева, заставляя Энью только защищать поочерёдно ноги и голову. Пока что она уступала в скорости, зато у неё было преимущество в возможностях атак и радиусе защиты, так что она то разрывала дистанцию, то снова наседала одними рубящими, заставляя его уставать. В конце концов, Энью не хватило силы удержать меч, и она резким движением вправо и вверх заставила рукоятку выскользнуть из пальцев. Клинок с глухим стуком воткнулся в землю метрах в десяти. Энью выставил руку вперёд и выпустил огонь, прежде чем она успела отойти или защититься, что-то прорезало предплечье, будто по коже забегали иголки. Она не чувствовала боли, но это ощущение не нравилось её телу, и когда взгляд упал на место повреждения, вместо руки до локтя осталось только догорающее пеплом чёрное месиво.
- Неплохо. Но, я думала, мы сражаемся на мечах, - спокойно ответила Вайесс, перехватывая клинок в одной руке и опуская её под его тяжестью. – Да, так держать его, конечно…
- Я не следую твоим правилам, - прорычал Энью, поднимая откинутый меч.
- …Тяжело, - закончила она, - Всё повторяется, как в первую встречу, да?
На секунду в глазах Энью промелькнул огонёк осознания, но только на секунду, потому что в следующую он уже, ускорившись, атаковал сбоку, чуть не выбив оружие у неё из рук. Удержать получилось только везением, потом что в последний момент одно лезвие упёрлось в землю, но Энью даже не дал шанса его вытащить. Вайесс успела заметить, как меч приближается к её шее, но обороняться времени уже не оставалось, так что она просто перекатилась в сторону, оставляя свой в земле. Убрала повреждённую руку за спину, потом подняла вторую, закрывая как можно больше пространства для нападения. У неё был только один шанс на победу – успеть перейти в зону досягаемости для удара прежде, чем до неё достанет меч.
Энью, похоже, нападал, просто пытаясь попасть, и даже не размышлял над стойками и вариациями ударов, так что сначала она только отступала, по очереди уворачиваясь от каждой атаки. Нужно было дождаться, пока он сделает прямой выпад и даст возможность приблизиться, после чего ударить по шее или в солнечное сплетение, лишая равновесия, а потом уже думать, как победить с одной рукой. В этом плане отсутствие предплечья было даже выгодно: уклоняясь вправо, она не подставляла левую руку, и, к тому же, тело весило немного меньше. Но это не сработало. Она не совсем поняла почему, но ничего не сработало. Когда Энью сделал этот выпад, она не стали уходить в сторону, сокращать дистанцию или уводить меч в сторону, а просто подалась вперёд, повинуясь какому-то инстинкту, сидящему глубоко внутри, инстинкту, который нещадно требовал платы.
Меч прошёл насквозь через сердце, окропившись красной, горячей от кипевшей внутри энергии крови. Она услышала стук Пустоши, отдавшийся мурашками в похолодевшей коже, но сердце не прекратило биться ни через секунду, ни через десять, ни потом, всё продолжая качать кровь по изрезанному телу. Не телу, а хранилищу огромной энергии, не дававшей этому хранилищу прекратить существование. Это было обещание – Красной, Пустоши, Фабуле – обещание продолжать жить, которое она не могла нарушить по собственной воле.